Испытание любовью - Елена Северная

— Ой, — поморщился близнец, — наша мать тоже брыкалась, а сейчас ничего, живет и помалкивает.

Он нервно нарезал круги по залу в храме. Сэм даже в гостиницу не пожелал идти, так и остался после сеанса с Оракулом. И видно тот основательно промыл молодому саламандре мозги. Тарт во что бы то ни стало хотел вырвать брата из цепких лап служителя Провидения.

— По- моему, Александру пугала перспектива иметь сразу двух мужей, — заметил Сэм.

— Да брось! — воскликнул Тарт, и даже остановился. — Никто из наших шлюшек не жаловался, когда мы их вдвоем трахали.

— Вот именно «шлюшек», — акцентировал внимание принц. — Александра — не шлюшка, она — принцесса демонов, да к тому же и плеяда. Разница очевидна.

— Я тебя умоляю! — не унимался близнец. — Что там у неё между ног золотое, что ли? Такая же п…, как и у других. Требует хорошего члена.

Сэм закатил глаза. Ну как объяснить этому упертому ящеру, что не только в сексе дело?

— Слушай, — он вдруг сообразил, — а ты любишь Александру?

Тарт на секунду опешил, затем привычно махнул рукой:

— При чем здесь любовь, когда у нас договорной брак?

— А ты, вообще, кого-нибудь любишь? — не унимался Сэм. Он, кажется, нашел способ убедить брата принять его решение.

— Отстань ты со своей любовью! — Тарт обессиленно повалился на скамью. — Родители тоже не пылали друг к другу чувствами, а ничего, живут уже сколько лет.

— Вот именно. Отец все никак не насытится, меняет наложниц, как перчатки, каждую ночь они под ним стонут, а к матери заходит раз в месяц. Мама, после нашего рождения, совсем редко выходит со своей половины. Мы даже на пикники семьей не выезжали никогда!

— Жена должна сидеть дома и рожать наследников! А наложницы — ублажать наши тела и выполнять наши желания!

— То есть, ты никого не любил, не любишь и не собираешься любить, — грустно заключил Сэм. — Запомни, брат мой. Мужчина, душу которого не опалило это прекрасное чувство — любовь к женщине, мужчина лишь наполовину.

— Слушай, Сэм, — совсем другим голосом начал Тарт. — Давай вернемся домой и дома обо всем спокойно поговорим, как ты любишь. Дома родители, дома девочки, замутим баньку с девочками, попаримся, потрахаемся и все пройдет. Ну, не хочешь ты Александру, ну и шерт с ней. Я сам буду пользовать её, ты можешь завести себе какую хочешь любовницу, никто тебе и слова не скажет.

— Ты не понял, Тарт, — Сэм устало потер глаза. — Александра никогда, слышишь, никогда не позволит «пользовать» себя. И ребенка ты ей не заделаешь, она же демоница с кровью плеяды, а эти существа рожают только от любимых. Спустись на грешную землю, братец.

— Ну тогда нужно влюбить её в нас, вот и всё!

— После того, как мы её силком чуть не взяли на балу? — хмыкнул Сэм. — Не-е-ет, я не хочу лишиться магии.

— В смысле «лишиться магии»? — насторожился Тарт.

— В прямом. Ты не знаешь о магии плеяд? Они же могут выкачать магию без возврата!

— Да ну? — брови Тарта поползли вверх.

Он помолчал несколько минут, в голове шла усиленная мозговая деятельность.

— Слушай, а не потому ли папенька так вцепился в неё? Это же мощное оружие устрашения!

Он соскочил со скамьи и забегал по залу.

— Это же всех можно держать в кулаке! Чуть что — раз! — невестка лишит непокорных магии. А как дальше жить простой ящерицей? Да хоть ящерицей, хоть человеком, без разницы, — бормотал Тарт, — без магии в магическом мире кранты.

— Ну, вот ты и понял хоть что-то, — удовлетворенно сказал Сэм. — Он хочет использовать девочку. А ты представь, что будет, если она УЗНАЕТ обо всем этом.

Тарт медленно покрылся испариной.

— Не-е-ет, — прошептал он, бледнея.

— И одно дело, когда ты будешь её ЛЮБИТЬ, и другое дело, когда ты будешь её «ПОЛЬЗОВАТЬ». Сечешь?

— Секу.

— Вот и я о том же. Нельзя использовать девушку втемную. И, насколько я понял из собранной информации, она никогда не согласится быть игрушкой в чужих руках и выполнять чужую волю. Да и дракон-опекун сильный противник. Многие сложат головы, если он рассвирепеет.

— А во-вторых? — спросил Тарт. — Что во-вторых?

— Во-вторых, — Сэм медленно вышагивал по мраморному полу, — во-вторых, у нашей семьи появится возможность посадить на трон любящих друг друга правителей. Ты добьешься любви Александры, я видел вас в зеркале Оракула. Вы были счастливы.

— Сэм, но я не хочу тебя терять! — простонал Тарт.

— Ты меня не потеряешь! Я всегда буду рядом с тобой, вот здесь! — будущий великий Оракул подошел к брату и коснулся его груди в районе сердца. — И ты всегда можешь обратиться ко мне за советом.

— Брат!

Братья порывисто обнялись. Да, предстояло расставание, и они расставались ни на день или на месяц. Они, родившиеся в один день и час, взрослеющие вместе, делившие все пополам, расставались навсегда. Их дороги расходились в этот миг. И только ветер мысли и искра кратковременных встреч впредь будут соединять судьбы двух сильных огненных ящеров.

Глава 8.

Кавалькада в молчании отъехала от города уже довольно далеко. Солнце уже поцеловалось с горизонтом, когда парнишка не выдержал:

— Интересуюсь спросить: а дальше что? Ну, в смысле, что вы со мной сделаете?

— Тебя как зовут, преступник века? — с ним поравнялся Раух.

— Не «преступник века», а умелец века, — поправила его Саша. — Такое мясо в целом мире никто не делает. Наш Серый чуть язык не проглотил вместе с цыплятами!

— Без разницы! — шутливо отмахнулся Раух и, как бы ненароком, коснулся губами ушка девушки.

Она довольно хихикнула и пихнула его в бок кулачком.

— Борк, — представился паренек.

— И что, в самом деле твои картины так опасны? — наконец за все время пути подал голос Шон.

— Нет, Ваша милость, меня оклеветали фонтаном зависти! — прижав руки к груди, пылко воскликнул паренек.

— И все же, что они представляют из себя, что так разгневали градоправителя? — заинтересованно спросил Сергей.

— Понимаете, — с жаром начал Борк, — у меня в голове что-то «щелкает», руки сами тянутся к карандашу, получается набросок. А когда я наполняю его красками, он становиться … ну, как бы это сказать … как вход в другую комнату.

— То есть, — подскочил в седле Шон, — если ты нарисуешь лес, то можно зайти туда, в картину, и окажешься в лесу?

— Ну да, — уныло подтвердил Борк.

— И, если замалевать картину, когда кто-то ТАМ, то этот кто-то там и останется?

— Ну да, — ещё унылее согласился паренек. — Я не знаю, почему так происходит. Просто — раз! —