Судьба в наследство. 2. Судьба в наследство - Елена Александровна Ковалевская

- Каким образом ты отправляешь ему деньги? - епископ задавал четкие вопросы, даже не глядя на скриптора. Весь его внешний вид выражал презрение к писцу, который скорчился на полу.

- Каждые два месяца ко мне приезжает один и тот же человек, я передаю ему все принесенное, - голос Аусилия становился все тише, создавалось впечатление, что мужчину душили рыдания. - Я больше не знаю, совсем ничего не знаю... - неприкрытая мольба плескалась в его голосе. - Пощадите! У меня не было выхода!..

Констанс брезгливо дернул рукой, а брат Дизидерий, что стоял в стороне успел лишь сделать шаг по направлению к писцу, как его стенания оборвались. Мужчина сжался в комок и затравленными глазами смотрел то на брата, то на епископа.

- Когда последний раз он приезжал? - его преосвященство, спрятав руки под полы плаща, принялся расхаживать перед допрашиваемым.

- Две недели назад курьер забрал последнюю сумму. Он велел передать человеку приносящему деньги, что договор возвращается к прежней сумме. Я... Я ни при чем! Прошу!.. - скриптор на коленях пополз к его преосвященству, пытаясь поймать рукой подол плаща. Констанс отошел в сторону, а Дизидерий ухватив беднягу за шиворот, волоком оттащил его на место.

- Он приедет снова через полтора месяца? - уточнил епископ.

- Да, да! Только тогда. Я не знаю откуда он приезжает, и куда все увозит... Не знаю его имени. Я даже не знаю сколько там! Я ни разу не интересовался! Пожалуйста!.. - писец вновь попытался подползти к Констансу, но был остановлен братом. Тот просто перегородил ему ногой дорогу, и Аусилий упершись коленями в его сапог, с надеждой пополам смешенной с отчаянием смотрел, как прохаживается его преосвященство.

- Здесь кто-нибудь еще служит епископу Сисварию? - Констанс резко остановился и в упор посмотрел на скриптора. - От твоего правдивого ответа зависит твоя жизнь.

- Да... Нет... Я не знаю... - его глаза заметались, словно на стенах он надеялся увидеть правильный ответ. - Нет.

- Не ври! - окрик Убино заставил писца вздрогнуть; именно он был тем вторым братом, что задержали сегодня Аусилия.

- Я не зна-аю! - едва не завыл тот. - Действительно не знаю! Может кто-то служит. А может быть, и нет! Мне не известно!

- Кто-то еще передает деньги?!

- Нет. Только я. Умоляю вас...

Легкий пинок заставил его замолчать, лишь тихие всхлипы раздавались в тишине скриптория. Мужчина рыдал у ног старшего брата Дизидерия, уткнувшись лицом в каменный пол. Епископ, явно удовлетворенный его ответами, накинул на голову капюшон и собрался выходить, как был остановлен вопросительным:

- Ваше преосвященство, а с этим что? - брат указывал на скриптора.

Констанс постоял в раздумье, а потом пространно изрек:

- Возможно при даче показаний об этом деле, мне придется клясться на Святом Писании. А я бы не желал стать клятвопреступником. Поэтому я не хочу знать, что же именно здесь случится, - боевые братья переглянулись. - Однако я вам заранее отпускаю все прегрешения вольные и невольные. Amen.

Раздался шелест стали, вынимаемой из ножен, скриптор сдавлено зарыдал... Все звуки перекрыл властный голос епископа:

- Не сейчас! Когда мы уйдем. Боклерк, следуй за мной. Возможно, тебе тоже придется клясться, а мне бы не хотелось из-за непредусмотрительности потерять своего лучшего секретаря.

Глава 4.

За месяц до описываемых событий, декабрь 505 года от основания Церковного Союза.

В кабинете царил полный разгром - словно ураган прошелся. Дверцы шкафов были распахнуты, ящики стола вывернуты; книги и бумаги, что находились в комнате - расшвыряны по полу. Среди этого беспорядка высокая худая женщина в коричневой рясе, белом горжете под коричневым же покровом стоя на коленях, собирала рассыпавшиеся листы и складывала их в отдельные аккуратные стопки. За столом, что стоял посредине комнаты, уперев локти в столешницу и обхватив руками голову, сидела грузная женщина в точно таком же одеянии. По ее лицу было видно, что она находилась в полной растерянности.

- Матушка... - обратилась было к ней собиравшая документы - старшая сестра Иеофилия - ее секретарь, но, так и не закончив фразы, продолжила свой труд.

В кабинете на некоторое время воцарилась тишина, прерываемая шорохом расправляемого пергамента и бумаги.

- Иеофилия, я одного не могу понять, почему сестры не подали вестей? - растерянно произнесла настоятельница. Ее голос был тих, и в нем сквозило отчаяние, словно она повторяла один и тот же вопрос бесконечное число раз, но так и не нашла ответа. Та, которой адресовались эти слова, оторвалась от своего занятия и, усевшись на пятки, посмотрела на мать.

- Я не знаю, что могло случиться, - с безграничным терпением обреченного вынужденного говорить одно и тоже, начала Иеофилия. - Но одно установлено точно: сестры переночевали в госпитале Витрии, а дальше их следы теряются. Настоятель обители Святого Августина клялся, что к нему никто не приезжал, а госпиталях расположенных вдоль Битунского тракта и до самых Горличей женщины похожие по описаниям не останавливались. С расследованием мною лично были отправлены Аделаида и Монсерат, а вы знаете, насколько старшая сестра Монсерат въедлива и исполнительна. Но они так никого и не нашли. С одной стороны все произошедшее ужасно, но с другой - так намного лучше для вас. Вы смело можете клясться на Писании, что не знаете, где сейчас скрывается Ирена.

- Да, Иеофилия, да, - покивала головой матушка. - Но у меня сердце разрывается от дурных предчувствий. А если ее уже схватили?

- Боже милостивый! - всплеснула руками та. - Вы опять?! Не стали бы Слушающие в четвертый раз переворачивать с ног на голову ваш кабинет и всю обитель заодно, в поисках малейшей зацепки. Первым бы признаком, что девочку нашли, стал бы их скорый отъезд, а то и ваш арест заодно.

- Да, ты права, - потеряно произнесла матушка. - Как всегда права, но это не успокаивает сердце. А наоборот еще больше тревожит. Я много думала, но так и не смогла понять: почему настолько крупная фигура во власти заинтересована в устранении моей племянницы? Ведь на ее поиски были посланы не только Ищущие, но и сам епископ-суффраган из ближайшего к нам