Невеста по обману - Татьяна Алферьева

— В твоих руках моё спасение, — обернулась к Мирославе разволновавшаяся за время монолога сестра. — Маррун грозит, что, если не выйду замуж за императора, он откажется признавать меня своей дочерью, лишит статуса главной наследницы и отправит в ссылку.

— Он настолько жесток? — негодующе удивилась Мира. — Он же вырастил тебя.

— Вырастил? — горько усмехнулась девушка. — Меня вырастили Катрина и Роен. В этом доме Маррун почти не появлялся, а когда пришла пора представить дочь к императорскому двору долго с этим тянул. Ты не представляешь, что я чувствовала!

— Но в тебе течёт кровь клана Аррант, а в его детях — нет, — продолжала рассуждать Мирослава.

— Ты не понимаешь, — снисходительно покачала головой Милея. — Мы все принадлежим к клану Аррант: ты, я, Маррун, его дети, его жена. Просто наша семья является правящей и после того, как прежний глава отошёл от дел, Маррун занял его место.

— А если пожаловаться императору?

— На что? — настала очередь Мии дивиться сестриной дотошности.

— На жестокое обращение и несправедливость.

Какое-то время драконица озадаченно молчала. Её наряд из золотистого шёлка, расшитого мелким цветочным узором, сиял на фоне окна. Это тоже было распашное платье, но длинное, до пола и с высоким до ушей стоячим воротником.

— Подожди! — вдруг ахнула Мира. — Ты хочешь, чтобы я вышла замуж вместо тебя⁈

— Да! Хочу! Умоляю: сделай это! Маррун жаждет породниться с императором. Ему неважно, кто это будет — я или ты.

— А императору?

— Вэлмарру нужна поддержка клана Аррант. Поэтому его устроит любая из нас. К тому же, человеческие женщины гораздо плодовитее, а подобные тебе полукровки рождают сильнейших драконов, соединяя в детях силу своего двуликого родителя и супруга.

— Уф… — у Миры голова пошла кругом от столь неожиданного предложения. Роен, конечно, предупреждал о возможном замужестве, но стать женой самого императора драконов звучало слишком сказочно. Мира почувствовала, что начинает путаться в обрушившихся на неё сведениях. Не так она представляла себе встречу с сестрой и не таким их первый разговор.

Милея вернулась к столу, села рядом, взяла руки Мирославы в свои. Её пальцы были куда более холёными и нежными, к тому же сплошь унизаны кольцами и перстнями с драгоценными каменьями.

— Соглашайся, — проникновенно произнесла она. — Ведь твоё сердце, в отличие от моего свободно. Боюсь, что, если меня принудят к браку с нелюбимым, я повторю судьбу нашей матери. Страсть драконов бывает настолько сильной, что её невозможно сдержать. Она рушит любые запреты, пересекает границы дозволенного… Хотя тебе, наверное, не понять.

— Ну почему же, — Мирослава вспомнила, как случайно наткнулась на уединившуюся в стогу парочку. Они хоть и были муж и жена, но не по отношению друг к другу. Если бы не родившийся через положенное время ребёнок, как две капли воды похожий на отца, никто бы не прознал о прелюбодейной связи, а так скандал был на две деревни. — У людей тоже всякое бывает.

— Наверное, тебе надо подумать, — предположила Милея с уверенностью, что итог размышлений будет непременно в её пользу, — и поесть. А потом прогуляемся по окрестностям. Аррант очень красивый остров. К тому же мой дом расположен на дикой стороне. Добраться сюда можно лишь по воздуху.

Мира рассеяно кивнула, глядя в окно: в бледно-голубом небе над скалами кружили в танце два дракона: золотисто-красный и нежно-розовый…

Глава 12

Перед выходом из дома обе девушки накинули тёмно-зелёные шерстяные плащи, расшитые серебряным шнуром, и переобулись в ботинки на крепкой подошве.

И погода, и природа на Аррант отличались от Антарии. Пора увядания играла здесь куда более разнообразными красками, не ограничиваясь оттенками золотого и огненного. С удивлением и восхищением Мирослава любовалась розовой, лиловой и даже голубой листвой деревьев и кустарников, окружавших дом, расположенный на широком горном уступе.

Девушке не терпелось очень многое рассказать сестре и задать ещё больше вопросов, но Мия не горела желанием откровенничать, предпочитая отделываться общими, ничего не значащими фразами, словно боялась сказать или услышать что-то не то. Она была напряжена и всё время озиралась по сторонам. Впрочем, Мире тоже не терпелось кое-кого увидеть.

Миновав прямую, как стрела, аллею, обсаженную стройными высокими деревьями с мягкими сиреневыми иголочками вместо листьев, которые, опадая, тускнели до серебристо-серого цвета, плотным ковром устилая землю под ногами, девушки вышли на изумрудное плато, быстро закончившееся скалистым обрывом в долину. Здесь они нашли тех, кого исподволь искали.

Два дракона сидели вплотную друг к другу. Розовая драконица льнула к золотисто-алому, будто кошка, выпрашивающая еду или ласку. Её изящная голова лежала у него на шее, дымчато-серые глаза лучились удовольствием и лукавством. Нежный цвет тела красиво оттеняли угольного оттенка рога, когти и удивительный гребень, будто покрытый ажурным кружевом из-за причудливого сочетания в его окраске розового и чёрного.

— Красивая пара, — одобрительно заметила Милея, придерживая капюшон, который так и норовило сорвать с головы порывами разгулявшегося по равнине холодного ветра. — Надеюсь, они будут вместе.

— Они любят друг друга? — спросила Мирослава, сама не понимая, почему голос вдруг дал разобиженного петуха. Так вот почему Роен так торопился вернуться…

— Да и очень давно.

— Хорошо, что я никого не люблю, — сердито дёрнула расползающиеся завязки капюшона девушка. — Иначе ничего бы не вышло.

Мия вздрогнула и обернулась:

— Почему?

— Но ты же не хочешь выходить замуж за императора, потому что любишь другого? Вот и я бы не захотела, — пожала плечами Мира.

Сестра натянуто улыбнулась:

— А-а-а… Ну да.

— Нам повезло, — добавила Мирослава, делая шаг назад, чтобы больше не видеть ластящихся друг к другу драконов. Сердце щемило странной тоской. — Покажи мне портрет императора. Может хоть он мне понравится…

* * *

Минуло две седмицы. Мира всё это время не покидала пределы личного владения Милеи. Готовилась к свадьбе, с помощью сестры и Катрины обучаясь премудростям драконьего этикета, будь то столовый, дворцовый или речевой. Вряд ли он отличался от общечеловеческого, но в любом случае был Мире малознаком, а потому