Я тебя хочу - Анна Мишина

– Привет, – опускаю стекло.

Вздрагивает. Оборачивается. На губах появляется улыбка.

– Почему-то так и подумала, что это ты приехал, – говорит тихо, но в машину садится.

– Ты куда? – спрашиваю, а сам глаз отвести не могу. Ощупываю взглядом.

– Вышла из дома, подышать. Ну и побоялась, что ты решишь без моего ответа зайти. А у меня дома ЧП.

– Что-то серьезное? – настораживаюсь.

– Да нет, – хмурится. – Мама приехала, – вздыхает.

– От матери значит сбежала, – хмыкаю.

Я от своей тоже готов сбегать. Думал, у девочек отношения с родительницами другие.

– Может, чем помочь?

– Чем? – смотрит, улыбается.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Чем скажешь.

– Зачем ты приехал? – вдруг становится серьезной и смотрит в глаза.

– Тебя хотел увидеть.

– Ты же со смены.

– Угу, – киваю, а сам пялюсь на ее губы.

Твою мать, какие губы. От воспоминаний, где эти губы были и что делали, мой член дергается в штанах.

– Что, и спать не хочешь? Или ты прохалтурил в клубе и отсыпался в подсобке? – старается шутить.

– Нет. Желание тебя увидеть было сильнее, чем сон. Иди сюда, – нет сил больше пялиться на нее. Голод гуляет по телу и требует взять свое.

Тянусь к ней первым, обхватываю пальцами за шею и притягиваю к себе. Не раздумывая, впиваюсь губами в ее сладкий ротик.

– М-м-м, – мычит мне в губы. – Ты с ума сошел? – отстраняется первой. – Чего лыбишься?

Щеки краснеют. Красотка. Так и хочется сейчас к себе на колени и войти на полную. Почувствовать ее влагу. Заставить стонать от удовольствия.

– Скучал же. Хочу тебя, сил нет, – перехватываю ее ладошку и укладываю себе на пах. Там уже восстание.

– Ник, – хочет выдернуть руку, но я не даю. – Это все неправильно.

– А что правильно, по-твоему? – переплетаю наши пальцы.

Молчит, отворачивается.

– Нам же хорошо вместе. Почему мы должны это прекратить?

– Потому что изначально все это было ошибкой? – с вызовом смотрит в глаза.

– Серьезно? – хмыкаю. – Второй раз тоже?

Снова молчит. Страшно представить, сколько в этой головушке сомнений.

– Если узнают в школе, то меня уволят.

– Да кто должен узнать? И что, училкам запрещено иметь личную жизнь? – искренне не понимаю.

– Но не с родственниками своих учеников.

– Я не родитель твоего ученика. Это раз. Да даже если бы и был, то что? Что в этом такого?

– Ты не понимаешь, – качает головой.

– Так объясни мне. Я не тупой, пойму, может быть. У тебя муж есть? Ты ведешь непристойный образ жизни?

– Нет, – отвечает быстро. – Черт, – спохватывается. – Я вышла, сказав, что нужно в магазин.

– Так я довезу, – остываю мигом. А вот эти ее мысли о неправильности хочется вытрахать нахрен. И этим займусь, как только доберусь до ее тела.

– Хорошо, – соглашается.

Ну хоть здесь не заявляет, что это неправильно.

Доставляю до магазина ближайшего, жду ее в машине. Потом возвращаю к тому месту, откуда забрал. Света явно переживает, что ее со мной увидят. Собирается выходить, но я ее торможу.

– Я буду ждать тебя здесь.

Она оборачивается.

– Не нужно, поезжай домой, отоспись.

– Дождусь тебя, потом поеду, – настаиваю.

Она смотрит. И все же сдается.

– Хорошо. Как только мать уедет, я выйду, – обещает.

Глава 12

Лана

Встреча с Ником спутала все мои мысли. Я хочу все это прекратить сейчас, пока не поздно. Пока нас не далеко завело. Потому что потом будет поздно, и разгребать последствия придется мне. Больше чем уверена, что ничего хорошего, кроме секса, наши встречи не сулят. И да, я все еще в нем не уверена. Да и как быть уверенной в молодом парне, который думает нижним своим “этажом”? Он хочет меня, и все. А у меня сын, ответственная работа…

Но отказать ему сейчас не смогла и пообещала прийти. Мой мозг перестает адекватно функционировать рядом с Никитой. И это меня не красит.

Возвращаюсь домой с пакетом продуктов. Тема встречает и сразу забирает пакет. Несет в кухню, разбирает.

– Ты чем сына кормишь? – недовольно звучит голос матери.

Оглядываюсь.

Стоит в дверном проеме и разглядывает мои покупки. Да, я взяла пару упаковок наггетс, печенья, молока, яблок и кое-что по мелочи.

– Вот этим? – берет упаковку полуфабриката в руки и морщит нос. – Травишь детский организм!

– Мам, – я уже не знаю, как реагировать на нее. Просто устала.

– Я люблю их, – влезает в разговор сын. – Мама редко их покупает, так что, ба, ругаться нет смысла. Обычно у нас борщ и прочие вкусности.

У матери округляются глаза. А у меня на душе тепло и гордость распирает за сына.

– Избаловала его!

Молчу. А что тут спорить? Меня она не слышит.

– Мам, – зовет сын, а я оборачиваюсь. – Я на секцию, – стоит собранный.

У матери глаза на лоб. Снова.

– Это на какую секцию? – спрашивает.

– Мама тебе расскажет, когда я уйду, – отмахивается сын и начинает обуваться.

– Это куда он собрался? – оборачивается ко мне, и я готовлюсь к новой порции недовольства. – И чего ты молчишь? Я долго должна ждать?

Выжидаю, когда Артем выйдет из квартиры. И только тогда заговариваю.

– Артем ходит в секцию самбо.

– Ох, – хватается за сердце и садится на стул. – Это драки, да? Это вот когда бьют? Ты что же такое позволила?

Вот завидую сыну. Он ушел, а мне вот этот театр слушать и смотреть.

– Валидолу? – спрашиваю равнодушно.

– Совсем мать не ценишь! Вот не будет меня, что делать будете? Пропадете!

Все, баста, карапузики. Разворачиваюсь и ухожу. Сама поглядываю на время.

Спустя полчаса причитаний мама все-таки понимает, что свое мнение мне не вдолбить о секции, о бывшем. Засобиралась.

Я, как примерная дочь, стою в коридоре, наблюдаю за ее сборами.

– Приедешь, а тебя не рады видеть, – бубнит себе под нос.

– Не правда, мам.

– Внук и тот огрызается. Единственный и любимый, – продолжает, не обращая на меня внимания. – Покалечат его, будешь знать.

Тьфу!

Все, с меня хватит. Разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату. Достала, вот честное слово! Ну как так можно?

Через минут десять слышу, как закрывается входная дверь, и выдыхаю. Еще на полгода? И ладно. Мои нервы целее будут. Может, я и не права, но по-другому не могу.

Я выжидаю еще минут двадцать и начинаю одеваться.

У самой руки подрагивают, а сердце шалит только от мысли, что с парнем сейчас снова увижусь. Ну, нормальная? Или нет?

Сама себя мысленно ругаю. Сегодня единственный шанс сказать ему прямо, что дальше ничего больше не будет.

С уверенностью покидаю квартиру.