Контракт - Дилноза Набихан

Через пять минут я готова была соскребать эту чертову дверь. До этого момента я была убеждена, что могу заговорить любого ребёнка. Но с появлением этого мальчика, я начинаю сомневаться в себе.

Но вдруг щелкнул замок, и дверь немного приоткрыли. Схватив за ручку, будто он вот-вот обратно закроется, распахнула дверь.

Даниил сидел на кровати и выглядел расстроенным. Красные глаза и затравленное выражение лицо. Мое сердце сжалось от боли от его вида.

Когда я подойдя к нему, села рядом, Даниил не поднял голову. В мою сторону не посмотрел. Но не пытался отсесть, что посчитала хорошим сигналом. Я смотрели на свои руки, и не знала с чего начать. Боялась его спугнуть лишний раз.

— Я… — прочистил горло, подбирая правильные слова. — Я не хотела обидеть тебе, Даниил. Я не отказываюсь заниматься с тобой, — в голове крутились разные мысли, но соединит их воедино и объяснить маленькому ребёнку, почему ты не сможешь жить с ним и воспитывать его, оказалось, сложным. Мне легче дается новую тему детям объяснить, чем отношение у взрослых.

Не будь мы с Александром знакомы в тех ситуациях, может я бросила бы работу в школе и согласилась бы на его предложение. Но не сейчас. Внутренний голос нашептывает, чтобы согласилась и не парилась. Что в этом такого сложного? Но воспитание и мое мировоззрение противиться.

— Ты не любишь меня, поэтому отказываешь? — тихий, жалобный голос Дани заставляет меня замолчать. Каждую его слова через себя пропустила, ощутив его боль. — Мама и папа тоже не любили, поэтому они бросили меня, — шмыгнув носом.

— Кто тебе такое говорил? — не сдержалась, поднялась и опустилась на корточки перед ним, чтобы заглянуть в его глаза. И столько боли в них. Столько пришлось пережить этому маленькому мальчику. — Конечно, это не правда, Дань! Твои родители, уверена, любили тебе. Но они были очень хорошими людьми. И Богу тоже нужны хорошие, любящие родители. Поэтому он забрал их к себе, а не потому что!.. — С трудом сдержала резкие слова. Кто такие слова маленькому ребёнку говорит?

— Это Лиза, она девушка дяди. Она сказала, что я противный, гадкий ребёнок, и что родители не любили меня. Поэтому они и бросили меня, — плача. Вместе с ним плачу и я. Слезы текут градом.

Поднимаю его за руку, сама сажусь на его месте, а Даниила к себе на колени усадила. Сдерживая злость на эту некую Лизу, которая наговаривала столько гадостей ребёнку, стала стирать слёзы с лица.

— Ты тоже бросишь, как они, — продолжил он излагать свой страх. — И дядя бросит, если я не буду его слушаться.

— Кто тебе такое сказал? Лиза? — хмурюсь, вглядываясь его заплаканные глаза. — Она все врет. Твой дядя не бросит тебя. И я не брошу, — внутренний голос кричал, чтобы я заткнулась. Но я больше не хотела сомневаться в правильности своего решения. Может я и пожалею об этом, но сейчас я готова была на всё, лишь бы Даниил прекратил плакать. — Хочешь, я буду с тобой заниматься?

— Хочу, — прекратив плакать, шмыгнул носом. Губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты ведь не врешь? — но сразу посерьёзнел. В который раз я убедилась, что Даниил умен не по годам. И смотрит на тебя так, словно в душу тебе заглядывает.

Отрицательно покачала головой. Говорить не могла. Не уверена, что голос не подведет меня.

— Не вру. Обещаю. Закрепим наше обещание на пальцах? — и с самым серьёзным выражением лица выставила мизинец. Даниил долго не мешкая, повторил за мной, и мы вскоре сцепили мизинцами, таким образом закрепив наш договор.

Глава 17

Татьяна

С момента моего обещание маленькому человеку, мой мир меняется. Моя жизнь уже не принадлежит мне. Мне кажется, этот день никогда не закончиться. После разговора с Даниилом, я нашла Александра. Хотя искать его мне не пришлось. Он поджидал меня у двери своего племянника. Его взгляд непроницаемый, поза расслабленная, но я знала, мужчина именно этот результат ждал, когда делал мне предложение. То есть, предложил работу.

— Пройдем в мой кабинет, — просто сказал он. Я сделала вывод, мужчина подслушивал наш разговор. Мы оба молча спустились вниз, в его кабинет. Я не стала осматривать комнату. Внутри все еще клокотал злость. Боялась первой начать говорить. Потому что тогда я могу не сдержаться.

Плюхнулась на стул, а Александр обошел рабочий стол, сел и достав какие-то бумаги, положил их передо мной. И все это он делал с невозмутимым видом. Держался отстранённо и холодно.

— Прочитай и поставь свою подпись, — сказал он, когда я посмотрела на него, молча требуя объяснить.

С трудом обуздав свое упрямства, наклонилась и взяла в руки злосчастные бумаги. Пробежала глазами первые строки, и не удержавшись, смяла края, сжав пальцы. Напомнила себя, что всё это я делаю ради Даниила. Он ни в чем не виноват. Если я не могу иметь своего ребёнка, почему мне не подарит счастливое детство, — пусть пока неизвестно, сколько продлиться наш контракт с этим человеком, — но это единственное, что я могу сделать для Даниила.

— Договор?

— Да, это гарантия того, что ты никуда не сбежишь, Таня.

— Это скорее похожа на покупку человека, — постаралась скрыть злость и обиду из своего голоса. — Это лишнее, я сдержу свое обещание перед Даниилом, — отодвинула бумаги от себя. Прочитать до конца все условия контракта, не хватила сил.

— В первую очередь я бизнесмен, поэтому, — Александр встал со своего места и шагнул ко мне. Я смотрела на него, и когда он оказался рядом, встав за спину, осталась сидеть на месте. Но видит Бог, как я хотела сбежать отсюда. Подальше от этого человека. — Я не верю пустым обещанием, учительница, — теплое дыхание опалило мою шею. Резко повернувшись, столкнулись с Волковым носами. Сработала рефлексия, я хотела отодвинуться, слишком близко мы стояли, но Александр легко удержал меня. Сзади обхватил за шею, не позволяя двинуться с места. Сам немного отодвинулся, в глаза прямо смотрел.

— Я умею сдерживать свои обещания, — громким шепотом, так же не разрывая зрительного контакта.

Очень хотела, чтобы он не держал меня, не стоял так близко ко мне, не дышал со мной в унисон, забирая мое дыхание. Правда. Но это было выше моих сил. Потребовать его, чтобы отодвинулся. Не трогал меня.

Но я должна была. Вынуждена, если можно. Потому что я понимала, мужчина, пусть и предлагает мне товарно-денежные отношение, в конце страдать буду я. Потому