В разводе. Ты нас недостоин - Элль Ива

Иду к детям, чтобы разбудить своих малышей. Пора завтракать. Через час приезжают люди Кирилла. Он предварительно звонит мне, чтобы предупредить.

Они возятся в доме, устанавливая обещанные камеры. В прихожей ставят какие-то мониторы для наблюдения за периметром, тревожную кнопку у входа и в спальне. В общем, полный фарш.

Мне даже смешно становится, когда представляю, что вдруг Вероника напару с Мариной Аркадьевной захотят штурмовать дом. Я нажму тревожную кнопку – и их быстро скрутят вежливые люди в чёрном с автоматами. Я бы даже хотела, наверное, на это посмотреть.

Пока рабочие копаются с системой безопасности, я листаю каталог на сайте услуг для детей. Выбираю няню. Несколько вариантов выглядят вполне прилично. Одна – так вообще идеально: женщина ближе к пятидесяти, очень приятной внешности, с хорошими рекомендациями и дипломами. Пишу ей. Она отзывается буквально через пять минут, и мы договариваемся встретиться у нас в доме.

Ну вот… это не Алевтина Петровна. Надеюсь, с Мариной Аркадьевной она не знакома никоим образом.

Люди Кирилла уезжают, показав мне, как что работает. Дети накормленные, играются в детской. Няня приедет завтра утром. И чёртов договор, лежащий на кровати, мозолит мне глаза.

Наконец пересиливаю себя, беру дурацкую папку, открываю первую страницу. Здесь всё стандартно: имена, фамилии, паспортные данные, перечисление имущества, имеющегося на момент заключения брака.

Но если моя страница пуста – на ней только строчки, куда я должна вписать то, чем владею, – то перечисление имущества Натана занимает страниц пятнадцать.

Да уж. Вот что значит выгодный брак.

Пролистываю всё это быстро – мне его имущество не интересно.

И тут взгляд упирается в цифру: один миллион в месяц.

Это что… обязанности сторон? И что же обязан Натан?

Обеспечить мне содержание – один миллион в месяц.

Хм… Надо будет показать свекрови, которая обещала мне три за мой побег.

Открываю следующую страницу и вижу очередной пункт:

«Эвелина Чернова будет обязана родить ещё минимум двоих детей в течение десяти лет».

Из горла вырывается хриплый смешок. Он что, издевается надо мной? Разве можно такое спланировать вообще? А если не рожу? Что тогда – штраф? Или он опять налево пойдёт?

Бред какой-то. Не буду я это подписывать.

Швыряю папку на кровать. У меня снова звонит телефон.

Это Вероника.

С тяжким вздохом жму «принять вызов».

– Привет, Эва. Ну что, ты подумала? – спрашивает она с нетерпением в голосе. Видимо, ночь не спала, всё ждала моего ответа. А я её игнорировала. И зачем только сейчас взяла трубку?

– Ты знаешь… – протягиваю спокойно. – Натан поставил меня в такие условия, что ни на какие авантюры я согласиться не смогу.

– Почему? – спрашивает она напряжённо. – Тебе не нужны деньги?

– Он предоставил мне договор. И по этому договору денег у меня будет завались.

– Так вот оно что, – отзывается. – Значит, дело только в сумме?

– По себе судишь, я так и поняла, Вероника. Нет. Дело не только в сумме. Дело в том, что этот мужчина свободы мне не даст. И он чётко дал мне это понять. Выкручивайся как хочешь, Вероника. Сама. Без моей помощи. Потому что я в этой ситуации сделать ничего не смогу.

– Ты себя недооцениваешь… Забирай детей и уезжай, – в ее голосе слышится неприкрытый приказ.

– Я уже говорила и повторяться не буду, почему я не смогу этого сделать.

Она тяжко вздыхает:

– Хорошо. Тогда я придумаю что-нибудь ещё.

– Думай. Если делать больше нечего.

Жму отбой, смотрю в стену. Быть может, стоит предупредить Натана о том, что на него ведётся самая настоящая охота… или просто подождать, когда она увенчается успехом в очередной раз?

22

Натан хочет быть отцом. Его желание, конечно, понятно, но не до конца... Что не так с ребёнком Вероники? Тут явно есть какая-то тайна, в которую меня посвящать не торопятся.

Хожу из угла в угол. Быть может, всё-таки сказать Натану про Веронику, про её далеко идущие планы насчет него? Хотя, зная этого мужчину, он давно в курсе. Просто считает себя выше всей этой мышиной возни.

Тогда что это было вообще?

Смотрю на установленную в спальне кнопку: нажать – и приедет группа быстрого реагирования. Теперь камеры по всему периметру. Я кусаю губы, понимая, что это не только моя безопасность и безопасность детей, но и способ слежки за мной. Чтобы я не сбежала. Забавно.

Кажется, я и правда попала в самую настоящую ловушку. Причём приехала сюда добровольно. Можно сказать, сама себя заперла. Золотая клетка: красивый дом, безопасность, территория, всё необходимое и даже щедрое вознаграждение. Этот чёртов договор. И вся эта невнятная ситуация с Вероникой и с бывшей свекровью, которую Натан стремится сделать нынешней. Всё это вымораживает, ломает напополам, скручивает в тиски. В голове – полный хаос.

Я не знаю, что делать дальше. Просто не знаю.

Казалось бы, проблем никаких: Натан выгнал Марину Аркадьевну, у Вероники сюда тоже теперь доступа нет. Я на самом деле в безопасности, но, черт побери… безопасность золотой клетки. Вопрос в том – стоит ли свобода того, чтобы рисковать этой безопасностью?

На следующий день утром приходит наша новая няня. Она оказывается столь же приятной в жизни, как и на фото, и на видео-визитке. Милo общаемся, знакомлю её с детьми, она сразу же находит с ними общий язык. Женщина предоставляет все оригиналы документов, отзывы, фотографии – целый огромный толстый альбом. Я с удовольствием заключаю с ней договор: подспорье мне необходимо.

По поводу денег – звоню по номеру, который указан на холодильнике: банк.

– Добрый день, – начинаю, когда на том конце отзывается деловой голос оператора. – Я звоню…

– Да-да, вижу вас. Эвелина Чернова. Сейчас переведу вам на карту указанную сумму. Назовите номер, пожалуйста.

Я торопливо кидаюсь к сумке, чтобы вытащить из кошелька карту. Диктую ей цифры.

– Ожидайте, – отвечает она и кладёт трубку.

Через пять минут телефон пиликает сообщением. Мне на счёт упал один миллион рублей. Недоверчиво моргаю, считая нули. Ну вот, пожалуйста: первый платёж за мою душу поступил. Как просто. Даже не знаю, как на это реагировать. Я ещё не подписала договор, а Натан уже начал выполнять свои обязательства. Так, что ли?

Да, видимо, так.

Няня снова придёт завтра, она приступит к своим обязанностям, а я планирую съездить к