Игры с дьяволом - Али Вали

– Милая, где Кейн? – спросил Росс, когда подъехал грузовик с кормом. Он думал, что разгрузка грузовика будет хорошим поводом провести побольше времени с Кейн.

– Она пошла помыться, папа. Они с Меррик отправились на пробежку, и Кейн стало плохо. Тебе что-то нужно?

– Нет, просто она обещала кое в чем мне помочь. Эмма едва расслышала эти слова, потому что отец уже пошел в сторону коттеджа. Меррик открыла перед ним дверь, и он исчез внутри.

– Просто удивительно, я привезла сюда Хэйдена, чтобы воссоединиться с ним, а вместо этого прочные отношения начинаются у моего отца и Кейн. Оставленная наедине со своими мыслями, Эмма, проигнорировав холод, села на крыльцо, спрашивая себя, что же будет дальше. Двое молодых людей из службы доставки скидывали мешки с грузовика.

– Агент Кайл звонил тебе, пока ты была на улице. Кэрол говорила через едва раскрытую дверь. Зима в Висконсине стала для нее непереносимо холодной, когда она постарела.

– И что он хотел сказать?

– Наша птичка начала петь сегодня днем, поэтому он хочет, чтобы ты попыталась удержать ее здесь еще несколько дней. Я рада, что твой отец образумился. – Кэрол открыла дверь чуть шире и показала на грузовик с кормом. Раз Рой привез так много корма, значит, Кайл уговорил Росса помогать ему. – Ты уже решила, что делать с мальчиком, когда все закончится?

– Что значит «что делать с мальчиком»?

– Агент Кайл упоминал хорошую школу в Висконсине. Теперь мы можем позволить себе это, и я думаю, что они позволят мальчику сохранить немного этих порочных денег.

Эмма видела, что ее пальцы стали почти багровыми от того, как она сжимает подлокотники кресла-качалки.

– Я не собираюсь отсылать его, мама, и его зовут Хэйден, а не мальчик. А ее зовут Кейн. Что в этом такого ужасного? Что тебе кажется таким мерзким в моей жизни? То, что Кейн – женщина или то, что Хэйден считает нашу семью дурной шуткой? Неужели ты можешь винить его в чем-то?

– Не надо истерик, Эмма. Если ты хочешь знать, то да, я думаю, что то, чем ты занималась с этой женщиной -отвратительный грех. Твой мальчик омерзителен, и если ты хочешь жить здесь, ты будешь жить здесь без него. Я растила тебя не для того, чтобы ты стала шлюхой и снюхалась с кем-то вроде нее. Я на это не согласна, и я не стану ходить с вамина воскресную службу, когда все закончится. Честно говоря, мне пришлось много молиться, чтобы не отправить тебя обратно, когда ты вернулась, но я же христианка, и я согласилась на все это только потому, что после этого мне не придется беспокоиться о том, что ты опять убежишь с этим отродьем.

Яд в голосе Кэрол было сложно не заметить, и Эмма не понимала его причину. Ее мать никогда не пыталась познакомиться с Кейн поближе, поэтому ее ненависть было, сложно понять.

– То, что было у нас с Кейн, было прекрасно, и это дало мне возможность научиться любить. Я поняла это чувство только благодаря папе. Ты со своими христианскими ценностями была слишком занята порицаниями, чтобы научить меня этому. Я никогда не спрашивала, мама, но зачем ты вообще вышла замуж за папу и родила меня? Мы с папой явно не принесли тебе ничего, кроме страданий.

– Потому что я могла выбирать только между твоим папой и Марком Пистоном, а он уже тогда был ничтожным пьяницей. Если это плохой ответ, придумай хороший сама. Тогда женщины не сбегали из дома и не возвращались с незаконнорожденными ублюдками. Но ты явно сделала все, что только могла.

В нескольких метрах от них стояла рассерженная Кейн, которая, казалось, готова наброситься на Кэрол.

– Если Вы, леди, еще раз назовете моего сына ублюдком, Вам не поздоровится. То, что вы ненавидите меня, меня не волнует, но Хэйден не сделал Вам ничего плохого, поэтому пока я здесь, не смейте так разговаривать с ним или с его матерью.

Дверь захлопнулась со всей силой, на которую была способна Кэрол, учитывая то, что она была едва открыта, и Эмма осталась наедине с Кейн.

– Тебе лучше?

– Да, я уверена, что это была случайность. Не о чем беспокоиться, и, раз уж я предложила твоему отцу помощь, у меня нет другого выбора. – Кейн показала на сложенные мешки.

– Ты явно ему нравишься. В смысле, моему папе.

– Это очень мило, знать, что я нравлюсь хоть кому-то из семьи Верде.

– Это нечестно, Кейн. – Эмма подошла к ней поближе, чтобы грузовик не заглушал ее голос.

– Я уже эксперт в жизни, и знаю, что она несправедлива, и знаю, что люди думают обо мне. Ты бросила не только Хэйдена, но и меня, из-за какой-то несущественной причины, и никогда не оглядывалась назад.

– Хэйден сказал мне то же самое. Он, как и ты, меня не простит, так?

– Какая тебе разница, прощу ли я тебя? Беспокойся об отношениях с сыном, если он тебе нужен. Ты убила все мои чувства, когда закрыла дверь нашего дома. Простить тебя? Я никогда не упоминаю твоего имени и не думаю о тебе, кроме тех случаев, когда это нужно моему сыну.

– Кейн, ты готова? – крикнул Росс через двор.

– Кейн, пожалуйста, я хочу договорить, – сказала Эмма.

– Мы еще не закончили, не беспокойся. Но не здесь и не сейчас.

Кейн и Хэйден помогали Россу, пока кладовые не заполнились. Солнце уже садилось к тому времени, как они закончили, и, несмотря на холод, все они вспотели. Росс пожал руку Кейн и ушел переодеваться к ужину.

– Мам, ты уверена, что нормально себя чувствуешь? – Хэйден пытался разглядеть лицо матери, увидеть на нем признаки нездоровья.

– Все в порядке, малыш. Это было что-то кратковременное, как будто меня пнули в живот. Понимаешь?

Хэйден сел на кипу сена напротив Кейн и промолчал.

Он провел день с Эммой, слушая ее рассказы о том, как она росла на ферме, и каким шоком стал для нее отъезд из Висконсина. Самым удивительным было то, что она встретилась с Кейн и стала с ней жить, после того как выросла в таком уединенном месте. Он удивлялся тому, как ее жизнь не соответствовала воспитанию.

Когда Эмма рассказывала о том, как она пошла в «Эрин Гоу Броу» и попросила о работе, Хэйден понял что Кейн, видимо, была не единственным любителем риска в их семье. Прогуливаясь по пастбищам Росса, он обнаружил, что ему нравятся ее истории, в которых он узнавал о Кейн то, о чем не имел представления. Эмма говорила о ней тоном, в котором явно слышалась любовь, и Хэйдена это озадачивало. Если она все еще любит Кейн, почему она не с ними?

– Давай сходим в душ и поедим, а потом уложим тебя спать, – сказал Хэйден. – Ты уже не так молода, как раньше, поэтому за тобой нужно присматривать.

Кейн засмеялась и кинула в него сеном. – Умный, да?

– Да, и я всему этому научился у тебя.

Опираясь подбородком на кулак, Кейн посмотрела на сына и вздохнула. Она всегда вспоминала то, что говорил ей отец, когда она вот так на него смотрела. – Как жаль, что ты так и не застал моего отца, Хэйден. Он бы полюбил тебя, а моя мама испортила бы тебя еще до того, как я сообразила, что с тобой делать.