Развод. Статус: Свободна - Альма Смит

— Берем. Это часть нашей истории. Твоей и Егора. Но только наша часть.

Мишка кивнул, как будто получил важный ответ, и продолжил упаковывать свои конструкторы.

Агент по недвигам, бойкая девушка Таня, привела первых покупателей. Молодая пара, глаза горят, ищут место для будущей семьи. Они ходили по комнатам, и мне было странно слышать их обсуждения — где поставить диван, а где детскую. Они видели потенциал, а не память. Это успокаивало.

Рустам, получив уведомление от Кати, взорвался. Звонки, смс, угрозы подать встречный иск и признать сделку недействительной. Я перестала читать после третьего сообщения. Пусть общается с моим адвокатом. Его голос, некогда вселявший во мне трепет, теперь звучал как назойливый фоновый шум, который можно отключить.

Никита предложил помощь с переездом. Я отказалась — слишком личное, слишком рано. Но он привез пиццу в день первого показа квартиры, когда я была на взводе.

— Как репетиция перед спектаклем, — сказал он, открывая коробку на кухонном столе, застеленном газетами. — Главное — не играть. Будь собой. Квартира хорошая, сама себя покажет.

— А если они почувствуют, что я бегу отсюда? Что продаю от безысходности?

— Ты не бежишь. Ты идешь вперед. И это чувствуется.

Он был прав. Пара сделала хорошее предложение, чуть ниже рыночного, но чистыми деньгами и без долгих торгов. Я согласилась. Пора было заканчивать.

Следующая встреча с Рустамом по графику выпала на дождливую субботу. Он приехал мрачнее тучи. Дети почувствовали атмосферу и не шумели, быстро оделись. Когда они вышли в подъезд, он обернулся.

— Нашел покупателей? — спросил он, и в его тоне была не злоба, а какое-то странное, почти болезненное любопытство.

— Да.

— Быстро ты все стираешь.

— Я не стираю. Я убираю за собой. Чтобы не спотыкаться.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, в котором вдруг мелькнуло что-то вроде понимания, и тут же погасло, сменившись привычной холодностью.

— Ладно. Позвони, когда будут документы на подпись.

Он ушел. Я осталась стоять в прихожей, слушая, как затихает звук его шагов на лестнице. Впервые за все время в его уходе не было агрессии. Было что-то окончательное. Как будто он наконец увидел стену, которую сам же и построил, и понял, что проломить ее не выйдет.

Вечером того дня, когда дети уже спали, я зашла в пустую гостевую. Комната-склад, комната-призрак. Скоро здесь будут чужие люди, свои ссоры и свои смехи. Мне было не жалко. Было… легко.

Я присела на коробку и достала телефон. Написала Никите: — Квартира продана. Вроде бы.

Он ответил почти мгновенно: — Это грандиозно. Поздравляю с новым этапом. Отметим? Когда детей можно оставить с Мариной?

Мы договорились на среду. Простой ужин в тихом итальянском ресторанчике, о котором он давно рассказывал. Без детей. Взрослые, один на один.

Когда я сообщила детям, что иду ужинать с Никитой, Мишка спросил:

— Это свидание?

— Да. Похоже на то.

— А ты наденешь красивое платье?

— Надену.

Он обдумал это и выдал: — Нормально. Он хороший. Только, мам… если вы будете целоваться, я не хочу этого видеть.

Я рассмеялась, обняла его. — Обещаю, без показательных выступлений.

Среда. Я надела то самое темно-синее платье, которое покупала когда-то для его корпоративов и потом ненавидела. Сейчас оно сидело иначе — свободнее, как будто сбросив груз, я стала иначе держать плечи. Накрасилась, сделала лёгкую укладку на своих коротких волосах. В зеркале смотрела на меня женщина, которую я почти не узнавала. Спокойная. С мягкими морщинками у глаз, но и с мягким светом в самих глазах.

Никита ждал у ресторана. Увидев меня, он замер на секунду, потом улыбнулся такой теплой, искренней улыбкой, что у меня внутри что-то ёкнуло.

— Выглядишь… невероятно, — сказал он просто, без пафоса.

— Спасибо. Ты тоже.

Ужин прошел без единой неловкой паузы. Мы говорили обо всем и ни о чем. Он рассказал про свою первую работу, про то, как провалил первый проект и месяц ходил как в воду опущенный. Я рассказала про свой первый дизайнерский заказ, когда я перепугала клиента кислотными цветами. Мы смеялись. Он не избегал тем прошлого, но и не копался в них. Говорил о своей бывшей жене без горечи — мол, не сошлись характерами, остались в хороших отношениях ради детей.

— А ты? — осторожно спросил он, держа бокал с вином. — Чувствуешь, что закрываешь один большой том?

— Чувствую, что пишу новый. С чистого листа. И это страшно. Но впервые за долгое время — интересно.

Когда мы вышли из ресторана, было уже поздно. Он проводил меня до машины.

— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала я, поворачиваясь к нему.

— Это тебе спасибо.

Он сделал небольшой шаг вперед, и я поняла, что он хочет поцеловать меня. И я поняла, что хочу этого сама. Не из благодарности, не от одиночества. Просто потому что он — он, а я — я, и здесь, сейчас, между нами нет никого и ничего.

Поцелуй был нежным, осторожным, как пробный камень. И абсолютно правильным. Когда мы оторвались, он прижал лоб к моему лбу.

— Я не буду торопить. У нас есть время.

— Да, — выдохнула я. — У нас есть время.

Дома дети уже спали у Марины. Я сняла платье, умылась, и только тогда позволила себе проанализировать вечер. Не было трепета первой любви. Было глубокое, спокойное чувство… безопасности. И уважения. Он видел меня — со всеми моими багажами, войнами и победами — и не пугался. И я видела его. Без иллюзий, но с надеждой.

Я подошла к окну, за которым спал мой старый двор. Скоро новый дом. Новые стены, которые не будут помнить ни ссор, ни слез. Только наши с детьми голоса, наши новые воспоминания. И, возможно, иногда — его голос. Его смех.

Путь не закончился. Впереди еще переезд, раздел денег от продажи, вечные споры с Рустамом. Но впервые я шла по этому пути не с опущенной головой, а с прямым позвоночником. И не одна. Рядом были мои дети. И теперь, осторожно, бережно, в наше пространство входил еще один человек. Не чтобы заполнить пустоту. А чтобы разделить с нами жизнь, которая наконец-то становилась нашей собственной.

Глава 15

Ключ повернулся в замке с мягким щелчком, который прозвучал громче любого хлопка дверью в старой квартире. Я толкнула дверь, и нас встретил