Его принцесса - Лиза Бетт

– Только бы получилось! – молюсь, выводя ровные строчки.

Письмо получается немного сумбурным, но я написала все, что хотела. Достаю из ящика конверт, который очень кстати тут оказался, и убираю в него свою записку.

Прячу послание на дне ящика туалетного столика и едва успеваю закрыть тот, в дверь стучат.

– Войдите, – цепляю расческу со столика и делаю вид, что приводила себя в порядок.

– Доброе утро! – комнату входит Саша. Она уже освоилась и больше не шарахалась от меня. Горничная приветливо улыбается и заносит вещи, которые стирала и гладила вчера. – Что за чудный денек сегодня!

– Неужели распогодилось? – откладываю расческу и встаю из‑за столика, запахивая шелковый халат.

– Кажется, да! – она деловито проходит в гардеробную и оттуда мне кричит. – Если захотите, мы накроем вам завтрак на террасе. Хозяин часто так делал до того как…

Замолкает. Я уже слышала эту историю тысячу раз и не задаю вопросов. Лишь вхожу в ванную и открываю воду, чтобы умыться.

– Да, это было бы чудесно, спасибо!

– Хорошо, тогда спускайтесь в главную гостиную…

За горничной закрывается дверь, и я степенно умываюсь, чищу зубы – совершаю привычный ритуал, который помогает мне чувствовать себя лучше. Он создает видимость, что все в порядке, что я могу хоть что‑то делать в этом доме по своей воле.

После спускаюсь к завтраку, приветствую Зарину, которая уже накрывает для меня столик, устланный белой скатертью. Солнышко мягко гладит плиточный пол террасы, плавя лужи от шедшего ночью дождя. Воздух наполнен сыростью и запахом цветов. Над террасой чирикают пестрые птички, перелетая с ветки на ветку. Утро и правда волшебное. И мое настроение взлетает вверх.

Зарина поднимает крышку большого блюда, и у меня начинают течь слюнки от запаха свежей выпечки.

– Если вы не прекратите меня баловать, я перестану влезать в одежду из гардероба, – шутливо упрекаю ее, выбирая самый аппетитный круассан. Кухарка расплывается в улыбке, она буквально тает на солнышке, как лужа.

– Я рада, что вам у нас нравится! Это лучшая похвала!

Её слова звучат искренне, вот только повод оставаться у них еще – не самый приятный. Я вроде как пленница, и меня не выпускают на свободу. И пускай моя тюрьма из золота – это все равно тюрьма.

– Сеймур уехал? – спрашиваю, откусывая воздушное тесто.

– Да, хозяин отбыл по делам, но сегодня обещал вернуться пораньше.

– Пораньше? – давлюсь круассаном, Зарина хлопает меня по спине.

– Да, – она отвечает, озабоченно заглядывая мне в лицо. – Все в порядке?

– Уже лучше, – прокашливаюсь, отпиваю чай, сердце бьется, как бешенное. – Спасибо! Больше он ничего не говорил?

– Нет. Лишь сообщил, что будет обедать дома.

Я киваю, впиваясь задумчивым взглядом в пространство.

Кухарка уходит, а я продолжаю свой завтрак в одиночестве и размышляю. Все время после той игры он проводил на работе. С утра до самой ночи он находился вне дома, и сегодня вдруг решил приехать пораньше. Я взволнована. Меня пугает такой расклад, но может хотя бы сегодня что‑то решится?

Глава 24

Если бы я не знала, что Сеймур вернется пораньше, я проводила бы свой день как привыкла. Буднично и скучно. Но из‑за этого тянущегося ожидания я буквально схожу с ума и слоняюсь из угла в угол, в страхе замирая, когда слышу какой‑то звук из коридора. Я успела почитать в библиотеке, но не могла понять суть прочитанного, мысли мои были далеко. Бросив наконец это занятие, я поднимаюсь в свою комнату и едва успеваю закрыть дверь, ручку дергают и в проеме возникает широкоплечая фигура.

– Лилия, – он впервые на моей памяти обратился ко мне по имени, и мне немного дико это слышать. Вздрагиваю, Сеймур как всегда смотрит на меня в упор, и я смущенно мну край шелковых брючек домашнего костюма. Сегодня не успела даже переодеться в привычные юбку и блузку, слишком взволнована была новостью о возвращении хозяина. – Я собираюсь прокатиться на ферму, составишь компанию?

– На ферму? – я заинтригована, и одновременно растеряна.

– На конеферму, – поясняет, и я едва сдерживаю улыбку.

– Верхом покататься? – спрашиваю, и Сеймур кивает. Восторг заполняет меня от макушки до пят, и я улыбаюсь, чувствуя приятное возбуждение и радость. – Мне надо переодеться…

– Отлично, я подожду внизу, – каким бы варваром ни был его брат, Сеймур правила приличия знает, и мне это в нем нравится. И если добавить к хорошим манерам еще и его броскую внешность, он действительно видный экземпляр. Жаль, что среди моих и дядиных знакомых нет подобных мужчин. Интересно, я познакомь я его с дядей, он понравился бы тому?

– Я быстро… – отзываюсь, Сеймур разворачивается, чтобы уйти и в эту же секунду его едва не сбивает с ног миниатюрный смерч. Я с любопытством выглядываю в коридор, и мир вокруг резко пошатывается, будто мои ноги подкосились и на мгновение лишили меня равновесия.

– Ты? – Мирослава, та самая девушка, что была так участлива ко мне в доме Германа, ошарашенно застывает глядя на Сеймура в упор. На ней черное форменное платье прислуги, которое она лихорадочно сжимает на груди, пытаясь свести разорванный ворот. Она выглядит взъерошенной и взволнованной. Её губы искусаны, а щеки покрыты румянцем. И не понятно, гнев это или смущение. – Вы что, заодно?

Она тычет пальцем в Сеймура и оборачивается назад к высокому брюнету, который растерян не меньше.

– Я говорил тебе, что это плохая идея, – Сеймур хмурится. Он пришибает взглядом мужчину напротив, явно не одобряя то, что они делали минуту назад. В том, что между этими двумя что‑то было, сомнений нет. Они оба выглядят так, будто только что дрались или же…

– Мира? – произношу одними губами, осознав, что мне это не мерещится. Бросаю короткий взгляд на Сеймура и обратно на Мирославу, не до конца веря в свое счастье.

Сеймур неодобрительно ведет подбородком, но я плюю на его предостережение и бросаюсь на шею к Мире, понимая, что я не одна в заложниках у семейства Орсини. И эта мысль вселяет надежду, что вдвоем нам точно удастся сбежать!

– Поговорим? – Сеймур обращается к мужчине, его голос натянут и глух. Тот кивает, они удаляются, оставляя нас наедине.

– Что это за штука на твоей ноге? – с трудом отрываюсь от ее объятий и с интересом смотрю на щиколотку Миры, к которой прикреплена черная лента с пластиковой коробочкой. – Почему