Измена. Моя (не) покорная - Дима Льевич

— Ну привет, беглянка моя. Чего молчишь? Поздоровайся с будущим свёкром.

— Здравствуйте, — едва различимо в образовавшейся тишине произносит она.

Окидываю ее взглядом. Вся такая напряженная, боится, будто я ее бить собрался. Даже немного неприятно, что она вот так меня воспринимает.

— Расслабься. Чего ты как натянутая струна? Дай ручку. Солнышко, да ты похолодела все. Тебе страшно? Я же только поговорить хочу.

— Вы не можете меня преследовать, это незаконно! — вдруг выдает она таким тоном, будто все это время копила силы, чтобы произнести эту фразу.

— Преследовать? Что ты, нет. Я лишь увидел тебя, проезжая неподалеку, и решил спросить, как у тебя дела. Ты, смотрю, новым жильем обзавелась. Комнату сняла или квартиру?

— Квартиру…

— Отлично, отлично, Настенька!

— Какой номер квартиры?

Она несколько секунд колеблется, но все же называет:

— Тридцать вторая.

— Тридцать вторая, значит. Хорошо… Нет, ты умница, правда. Не стоишь на месте, не горюешь по жениху. Такая девочка нигде не пропадет.

— Я с ним порвала. Потому и ушла. Так что хватит о нем говорить. Что вам от меня нужно? Почему вы все просто не можете оставить меня в покое?

— А вот об этом я и хотел поговорить, — понижаю голос до шепота и опасно приближаюсь к девочке. Вдыхаю аромат ее влажных волос и легонько касаюсь губами ее шеи, которая за секунду покрывается пупырышками. — Ох, так тебе это нравится?

— Что? Нет! — выпаливает она и тянется пальчиками к своей шее, чтобы спрятать от меня. А я ловлю ее нежную ладонь и прижимаю к щетине.

— Ты такая приятная. Вся. Так и хочется…

— Марат Артемьевич…

— Так ты и имя мое запомнила? Моя ж ты хорошая. Это можно воспринять за комплимент. — Кладу ладонь ей на коленку и медленно веду вверх по бедру.

— Вы о чем-то хотели поговорить, — ровно произносит девочка, ловя мою руку.

— Хочешь сразу к делу, я вижу. Хорошо. А я-то думал, мы сперва немножко развлечемся, расслабимся. Ты ведь тоже скучала по мне, не так ли?

— Марат…

— Тише, тише. Не надо так дергаться.

— Отпустите меня, или я закричу! — начинает девочка и тянется к ручке двери, но я раньше нажимаю на кнопку блокировки возле подлокотника между нами и ловлю пальцами ее лицо.

— Кричи. Тебе же хуже. Я скажу, что поймал проказницу за… сама знаешь, за что. И начнется веселье. Ну, чего молчишь? Давай, открывай свой милый ротик и начинай. Я так и думал. Ты девочка умная и знаешь, что у меня есть некоторая власть над тобой. Смотри на меня, когда я говорю. Умная, но не настолько, раз решила, что можешь просто уйти, отбросить все лишнее, что тебе мешает, и исчезнуть. Но со мной такой номер не пройдет, пойми. Я не отпущу тебя. Ты будешь делать то, что я скажу, или будешь жалеть о своем неправильном выборе до конца своих дней.

— Я уже жалею об этом выборе, — цедит она сквозь сжатую челюсть. — Жалею, что встретила вашего сына!

— Это лишь потому, что ты делаешь поспешные выводы и слишком молодая, чтобы понять, что счастье не так легко получить в этом мире. Костя ошибся и сожалеет об этом, а ты…

— А что это вы за него решаете все? Он сам не может решить, что ему нужно и чего он хочет?

— А вот тут мы плавно и подошли к главному вопросу. И состоит он в том, чего хочу я. А хочу я, чтобы ты пошла ему навстречу и помирилась с ним.

— Что? Я? С какой это стати я должна это делать? Он…

— Потому что я так сказал. Понимаешь ли, если ты не будешь принадлежать ему, то я более не стану сдерживаться и сам тебя присвою. Ты же видишь, как заводишь меня, — шепчу я и сильнее напираю, продвигаясь ладонью ей под юбку, несмотря на тщетные попытки остановить меня. Она сильнее сжимает бедра, пытаясь не пустить мою руку к своим трусикам, но куда уж маленькой слабой девочке справиться со мной. — Что тебе стоит прийти к нему и извиниться за то, что вспылила? Положить ему на грудь свою ладонь и попросить обнять, поцеловать тебя? Вы же любите друг друга, — говорю и нажимаю, пробираюсь пальцами между ее бедер, уже чувствуя жар через тонкую ткань белья.

— Не нужно, пожалуйста…

— Что тебе мешает? Ответь! Гордость? Или ты боишься, что он снова предаст тебя?

— Боюсь. И не хочу больше такого, — пищит девочка, пытаясь избавиться от моей руки в промежности.

— А кто в этом виноват? Не ты ли, что решила хранить себя даже от него? Только ты и виновата в его измене. Помнишь, чему я тебя учил? Власть над мужчиной можно получить только в постели, — говорю и забираюсь пальцами девочке под белье, раздвигаю губы и нахожу нежную горошинку. — Если ты позволишь ему овладеть тобой, то и сама получишь власть над ним.

— Вы не понимаете! — кричит она, когда я сильнее нажимаю.

— О, я, кажется, понимаю куда больше, чем ты думаешь, — шепчу ей на ушко и начинаю легонько прокатываться кончиком пальца по бугорку. — Тебе кое-чего не хватает. Ты ласкаешь себя? Помнишь это ощущение, когда прикасаешься к себе здесь и представляешь, что это рука твоего любимого? Ты воображаешь, что это делает он, осыпая тебя поцелуями. Чувствуешь жар внизу живота, возбуждение. И видишь, насколько ты желанна. Как он прижимает тебя к себе, ласкает и шепчет о любви.

Я бы сказал, что этот легкий стон, который срывается с губ девочки каждый раз, когда я соскальзываю с ее клитора и кончиком пальца проникаю к ней внутрь, не что иное как попытка перевести дыхание, но я ощущаю, что ее промежность становится еще горячее и даже слегка влажной. Трудно поверить, но ее воображение работает именно так, как мне нужно. Не представляю ситуации, в которой девушка, окажись в таком затруднительном положении, могла бы испытывать возбуждение. Но эта малышка меня просто поражает. И одновременно сводит с ума. И заставляет путаться в своих же мыслях и целях. Я говорю ей о другом человеке, но сам сгораю от желания окунуться с ее нежность и утонуть в ней. Тугие брюки едва ли могут скрыть мое настроение, и не скрыли бы, не будь девочка занята своими ощущениями.

— А ты достойна этой любви и нежности, милая, — шепчу