Не Снегурочка - Алёна Сереброва

— Проснулась! — звучит через мгновение после того, как распахивается дверь.

Влада чувствует, как отстраняется Майя, как поднимается, стоит только матери оказаться рядом.

— Как ты себя чувствуешь?!

Когда Влада выныривает из материнских объятий и оборачивается, на пороге стоят врач и пара полицейских в форме.

«Чёрной форме» — паника накрывает постепенно. Влада оглядывается, пытаясь найти поддержку, но Майи в смотровой нет.

Колкий озноб прошивает позвоночник и Влада невольно вжимается в мать.

«Я не сплю. Я не там».

— Нормально.

Ей хочется домой и чтобы мама... Влада оглядывается на мать, встречаясь взглядом с тёплой улыбкой и облегчением в глазах. Чтобы Майя рассказала, что произошло. Именно она нашла Владу, значит должна знать больше и... этот последний сон, там, где была и она и Ксю...

«Ксю!»

Язык прилипает к нёбу не давая спросить.

— Вы позволите?

Звучит как вопрос, однако один из полицейских уже садится, придвинув стул ближе.

— Вы должны рассказать, что произошло.

— Можно не сегодня? Она только вернулась. Ещё не отошла от того, что случилось. Вы понимаете, что её держали чёрте где несколько дней?

Влада зажмуривается, обнимая себя за плечи и сильнее вжимаясь в мать.

— Именно поэтому мы и должны поговорить. Чтобы избежать повторения...

— Я была не одна, — прерывает полицейского Влада и садится ровно. — Не в смысле там, — она предугадывает вопрос. — А вообще. Он говорил, что другие столько не выдерживали. Умирали максимум через три дня.

Мать за спиной шумно выдыхает, однако Влада даже не оборачивается, лишь плотнее кутается в одеяла, будто это может помочь.

— Он?

Диктофон появляется неожиданно. Маленькая чёрная коробочка с серебристыми, бликующими в свете лампы кнопочками. Влада слышит щелчок включения и отводит взгляд. Чёрные форменные куртки, которые так и не сняли полицейские, всё ещё вызывают безотчётный страх.

— Он. Голос был мужской.

Влада колеблется, не зная, стоит ли говорить о том, что она видела. Вдруг один из них это... он. Голос первого не похож, однако второй до сих пор не сказал ни слова.

— Что-то ещё?

— Пожалуйста, скажите что-нибудь.

«Если он промолчит. Если он только промолчит...»

Влада слышит, как мать возмущенно зовёт её по имени, но не реагирует. Смотрит, не сводя взгляда со второго, молчаливого полицейского.

— Я не он, — словно угадав её мысли, всё-таки отзывается второй. — Вы можете спокойно рассказывать. Мой же голос...

Влада качает головой, не давая ему договорить. Не похож.

— Я не видела лица. Только тёмный силуэт. Ничего необычного или приметного, как мне кажется, — Влада облизывает шершавую, обветренную губу, прежде чем продолжить. — Очень тёмная куртка, брюки или чёрные джинсы и такие же тёмные кроссовки. Вернее чёрные. В свете фонарика они казались чёрными.

— Хорошо. Значит, опознать вы его не сможете.

— Только голос.

«И запах».

Правда Влада не уверена, что это поможет, поэтому молчит. Мало ли кто пользуется такой туалетной водой?

— Расскажите о том, что было до, — просит полицейский. — Как вы оказались там.

«Как оказалась?..»

Воспоминания накладываются одно на другое, причудливо переплетаясь между собой. Влада пытается вспомнить, но голова начинает болеть и единственное, что вспоминается, это погода. Кажется, в этот день был оттепель, капало с крыш, а на покрытых снегом дорожках образовывались чертовски коварные и скользкие лужицы.

— Я... я не помню... кажется, с крыш капало и я... Кажется, я сдавала книгу в библиотеку, потом хотела зайти в магазин... или за сестрой... Я куда-то собиралась после библиотеки...

— Хватит. Пожалуйста, закончим на сегодня. Вы не видите что ей тяжело?! — вновь встревает мать.

— Простите... в голове каша...

— Мы заглянем позже, — обещание полицейский, поднимаясь на ноги, и Владу от этих слов невольно перетряхивает. Что, кажется, не укрывается от полицейских.

Влада отстраненно наблюдает за тем, как, вслед за ними, выходит из смотровой мать и как ту же возвращается, не давая переступить порог Майе.

— Тебе лучше идти домой. Спасибо, что нашла мою дочь, — в голосе матери внезапно пробивается арктический холод. Владе даже на мгновение кажется, что она снова там, в подвале, чем-то укрытая и прикованная к стене. — Но лучше тебе уйти.

Ноги сами несут Владу к двери. Она так и шлёпает по полу в одних носках, даже не подумав поискать обувь.

— Мам, оставь, пожалуйста, — выходит просительно, нежели, как хотелось бы, твёрдо. — Она нашла меня...

— Я собираюсь забрать тебя домой, а там ты будешь отдыхать и спать. Никакой школы и никаких гостей.

— Мам.

— Влад.

У Влады возникает ощущение, будто мать в чём-то обвиняет Майю. Будто именно она виновата в том, что всё это случилось...

— Ну, домой пока отпустить я её не могу, — обрывает начавшийся спор подошедший врач.

Вслед за ним в смотровую проскальзывает и Майя. Утягивает Владу обратно на кушетку, заставляя забраться с ногами и закутаться.

Мать смотрит на всё это поджав губы, врач — одобрительно.

— Хотя бы на одну ночь, но я вынужден оставить вашу дочь здесь. Если к утру всё будет в порядке...

— Что-то может случиться?

Мать подаётся вперёд, полностью отдавая внимание замершему в паре шагов от неё врачу.

— Вы сами должны понимать, столько времени на холоде. Обморожения, конечно, пока не видно, однако... прошло слишком мало времени. К утру будет ясно, как отреагирует на всё случившееся организм и хорошо, если это будет просто простуда. Надеюсь документы у вас с собой. Сейчас оформим вашу дочь и медсестра отведёт её в палату. Вам будет самой спокойней, что она находится под присмотром специалистов. Вы можете оставаться сколько захотите, только ночью придётся уйти.

— До вечера, максимум, — напоминает Влада, хотя сама не замечает, как успела ухватиться за руку замершей рядом матери. — Соня... В смысле у меня есть младшая сестра, её из садика забирать...

— Тогда потом может посидеть ваша подруга, если захочет. Уверен, вам не особо хочется сейчас оставаться одной.

Влада только кивает. Одной или среди незнакомцев, что наверняка будут в палате, ей оставаться сейчас очень не