По законам Вселенной - Катарина Гросс

Голова туманилась от страсти и желание разгоралось с такой силой, что можно было сгореть, а княжич медлил.

— Почему ты остановился? — спросила я. — Ты не хочешь? Я тебе не нравлюсь, — уже с подступающими слезами сделала я свои выводы.

— Глупая, — нежно проговорил мужчина. — Я боюсь тебе навредить.

— Чем ты можешь мне навредить? У меня уже были мужчины, так что с этим тебе не повезло, — сказала с сожалением.

— Тогда это меняет дело, — уже более воодушевленно ответил Кай. — Я не большой любитель возиться с девственницами, — и с азартом начал снимать с меня платье.

И вот я лежу уже совсем обнаженная и вижу во взгляде Кайя восхищение.

— Ты такая красивая, Дария, такая нежная, хрупкая и такая желанная.

Он снова прильнул поцелуем к моим губам, а потом стал спускаться ниже к шее, прошелся по ключице и припал к груди. Я не удержала протяжного стона и ухватилась за его плечи, а внизу у меня уже было все мокро. Не поняла когда он сам успел раздеться, но, открыв глаза в перерыве между ласками, засмотрелась на великолепно сложенного возбужденного мужчину стоящего на постели надо мной на коленям.

— Кай, не останавливайся иначе я сейчас умру, — взмолилась я.

Но он лег рядом, посмотрел серьезно и сказал:

— Я весь твой, малышка, ты сегодня главная. Я так тебя хочу, что просто боюсь не сдержаться и сделать тебе больно.

Больше ничего не нужно было говорить. Я оседлала сверху его бедра и нас закрутил вихрь желания и фейерверки наслаждения. Уснули только на заре уставшие, но счастливые.

8. Признание и сложное решение

Когда мы с Кайем проснулись, понежиться долго в постели нам не дали, потому что Ирэн, робко постучавшись, заглянула в дверь и сказала, что если я пропущу и обед, то ее величество княжна Агни будет не довольна и придет сама меня кормить.

Кай засмеялся:

— Моя мать может. Знаешь, она за режимом дня родных сыновей не так тщательно следит, как за твоим. Не скучай, я приду вечером, ты же не против? — и, поцеловав, быстро оделся и вышел.

— Ну, рассказывай, зачем ты выпроводила княжича? — раскусила я ее действия.

— Потому что ее величество княжна Агни действительно скоро придет к тебе, но не для того, чтобы покормить, как ты понимаешь, а чтобы поговорить, — серьезно ответила Ирэн.

— Тогда давай готовиться к ее приходу и обедать. Я так проголодалась, слона готова съесть, — воодушевилась я при мыслях о еде.

Ее высочество я встретила в гостиной уже за чайным столиком, накрытым на двоих. Она выглядела уставшей и была сильно расстроенной, поэтому сразу поняла, что произошло что-то не хорошее.

— Здравствуйте, ваше величество. Вы чем-то опечалены, что-то случилось? — с ходу спросила я.

Проигнорировав мой вопрос, княжна Агни поинтересовалась моим самочувствием:

— Девочка моя, мне очень жаль, что один из моих сыновей смог пойти на такой чудовищный поступок. Я очень переживала за тебя. Как твое здоровье? — искренне поделилась своими переживаниями она.

— Спасибо, но усилиям господина Ронди, думаю, со мной все хорошо, даже шрамов не осталось.

— Не знаю, что бы с тобой было если бы не твоя служанка, которая подняла тревогу и хорошо, что она пришла за помощью именно к Кайленду, — продолжала княжна.

Дальше мы пили чай с великолепными пирожными и пытались беседовать на отвлеченные темы, но я видела, что княжну что-то гнетет, что-то тревожит.

— Ваше величество, что произошло? — спросила я прямо. — Это как то связано с его высочеством Тайлендом?

— Для тебя он так и остался «его высочеством», — с сожалением сказала княжна. — Что ж этого стоило ожидать, — и, не ответив на вопрос, продолжила. — Я знаю, что ты сблизилась с Кайем, я очень рада, что хотя бы он спасется. Он наконец-то закончил процесс слияния и за это спасибо тебе, — со слезами на глазах закончила она.

— Ваше величество, а как же Тайленд? За него вы не хотите меня поблагодарить потом? Почему никто не говорит мне, что с Тайлендом? Почему все уходят от ответа? — не выдержала я.

— Его больше нет, — ответила княжна и разрыдалась.

— Как это больше нет? Он умер? — опешила я.

— Можно и так сказать. Когда он увидел, в каком ты состоянии и что с тобой сделали, начался конфликт между ним и его магической сущностью. Они убивали друг друга и никто не смог прекратить этого, поэтому его, как обезумевшего отправили на Остров Забвения, — говорила и рыдала княжна.

Я опешила. Каково это, когда мать теряет свое дитя? Каково матери знать, что он еще жив, но вскоре умрет? Я не знаю и не хочу этого, не хочу пережить своих детей. Говорят, что время лечит и со временем все забывается, а боль притупляется, но, думаю, боль от потери ребенка никогда не утихнет. Видеть, как растут чужие дети, и как у них появляются свои дети, а тебе никогда не увидеть своего ребенка повзрослевшим, не увидеть внуков — это никогда не забудется и боль не станет слабее. Поэтому, видя страдания княжны, мне хотелось сделать невозможное, сделать что-то, чтобы она перестала мучиться. Думала ли я тогда про обиду на Тайя? Нет. Простила ли его? Тоже нет. Но мое к нему отношение не может быть приговором. Отношения не статичны же? Наши отношения друг к другу изменяются под действием обстоятельств: сначала мы можем проявить интерес, потом дружить, потом влюбиться, разочароваться, возненавидеть; любовь тоже может со временем трансформироваться и в более спокойное глубокое чувство как дружба и взаимозависимость, а может переродиться в ненависть. Но, несмотря ни на что, жизнь гораздо важнее. И уж если я стала причиной разлада между двумя половинами существа, то мне и примирять их.

— А как на этот остров попадают? — робко спросила я, после раздумий, а сама для себя уже приняла решение. Ведь если бы у него не начался конфликт между личностями, это значило бы, что они оба за одно, а так кто-то из них сильно зол на другую и не разделяет его взглядов на событие.

— Что ты задумала? Нет, — осознав, о чем я подумала, воскликнула княжна. — Нормальным существам там не место, а уж слабым человечкам и подавно. Даже ни о чем таком не думай, подумай лучше о Кайе. Если с тобой что-нибудь случится, он не переживет, он же увлечен тобой,