Женить короля любой ценой - Виктория Серебрянская

Только сейчас до меня дошло, что я щеголяла перед Эльданом в одной ночнушке. Но бросив взгляд на снятую с меня вещичку, успокоилась. В моем мире некоторые платья, в которых девицы ходили на работу и по магазинам, были гораздо откровенней и развратнее, чем это непрозрачное одеяние, закрывавшее меня от подбородка до пят.

Служанка продолжала щебетать, поддерживая меня под локоть и помогая забраться в ванную на львиных лапах:

— В этих покоях нет душевой, но это не страшно. Мы сейчас быстренько вымоем вас в четыре руки, потом я вам высушу и уложу волосы, Его Величеству не придется вас долго ждать, леди Полина, клянусь!

В словах девчонки звучал такой неподдельный восторг, что я поневоле уставилась ей в лицо, механически намыливая тряпочку, которую она мне сунула в руки вместо мочалки. Лицо было незнакомое. И я предположила, что девочка служит во дворце и приставлена ко мне королевой-матерью.

— Давно служишь во дворце? — закинула я на пробу удочку, начиная тереть кожу левой руки тряпочкой.

Горничная в это время наносила мне на волосы то, что здесь считалось мылом или шампунем. И ее руки почему-то дрогнули. А девчонка растерянно посмотрела мне в лицо:

— Я не служу во дворце, — медленно отозвалась. — Вы не запомнили меня, леди Полина? Это же меня вы спасли в лавке готового платья от Копченого Угря! Леди Каталина разрешила мне служить вам после того, как та негодница, Азала, кажется, отказалась прислуживать магичке. Испугалась, видите ли, что ее постоянно будут подвешивать к потолку, — фыркнула горничная.

А до меня, наконец, начало доходить:

— Тот пацаненок в лавке, которого я нечаянно подвесила к потолку вместе со своей горничной и дочерями Кэт, это — ты?

Девчонка, ни на мгновение не прекращавшая мыть мне голову, улыбнулась и кивнула. А потом без предупреждения вылила мне на голову кувшин чистой воды.

— Меня зовут Миста, миледи! И вы не волнуйтесь! Я умею все, что должна уметь горничная знатной дамы. Меня готовили в камеристки для дочери графа, но папенька моей предполагаемой госпожи вконец разорился, и чтобы поправить хоть немного дела, выдал дочь за богатого, но старого барона, а тот отказался брать меня в свой дом. И я оказалась никому не нужной. — Миста погрустнела. Быстро ополоснула меня от мыла и выудила из ванны. — Я пыталась найти себе другую службу, но попалась на глаза Копченому. Пришлось переодеваться мальчиком и бежать. Работа в портовой таверне еще хуже дома терпимости. Но мне не повезло, Копченый меня узнал. В попытке скрыться от него, я вбежала в первую попавшуюся лавку. Ну а дальше вы знаете.

Сноровисто обсушив меня большим куском ткани, девушка подала мне изящные туфельки и белье: коротенький бюстик, напоминающий бесшовное белье моего мира и беленькие шортики вроде мужских боксеров, только отороченные кокетливыми оборочками. Заметив мой взгляд, горничная с вымученной улыбкой пояснила:

— Такое белье обычно носят магички. Оно не считается приличным среди аристократок, но и вы же не будете позволять, кому попало, заглядывать вам под юбку? — Миста нервно хихикнула. — А раз вам в таком удобнее, то пока можно носить его.

Завязав на поясе тесемочки шортиков, я невольно улыбнулась Мисте:

— А откуда бельишко? Я ведь не мерила его в лавке мадам Кай.

Миста усмехнулась в ответ:

— Так, ведь это понятно даже младенцу: если вы, леди, отобрали себе кожаные штаны, то панталоны по щиколотку, положенные благовоспитанной барышне, вы не наденете! А поскольку Его Величество распорядился прислать счет за одежду в королевскую канцелярию, то я забрала все, что вы мерили, попросила подобрать белье и помочь с обувью. — И горничная погрустнела: — С обувью проблемы. Сосед мадам Кай смог предоставить только вот эти туфельки. Остальное будут доставлять по мере готовности.

— А как же размер? — удивилась я. Обувь я не мерила, но туфли подошли идеально.

Миста отмахнулась:

— Так, мастер Дупш измерил вашу ножку, пока вы лежали без памяти!

Не прекращая болтать, Миста ловко упаковала меня в длинную светло-шоколадную юбку длиной по косточки, оказавшейся на самом деле очень широкими брюками, бледно-желтую блузку с широким мягким воротником, почему-то вызывавшую у меня стойкую ассоциацию с цыганским нарядом, и кожаный корсет. Взглянув на себя в зеркало, я онемела: