Любовь тебя настигнет - Сьюзен Элизабет Филлипс

В комнате было прохладно, но футболка прилипла к телу. Ранним утром свет проник через вертикальные жалюзи. Она потянулась, потом выпрямилась в кровати, услышав шорох засова.

В дверь, которую она заперла накануне перед сном, вошел мальчик.

— Убирайся отсюда, — выдохнула она.

Похоже, он удивился ничуть не меньше, но оправился явно быстрее. Большие глаза сузились, и он принял воинственный вид, будто это она вломилась в дом.

Она с трудом сглотнула. Села. Что, если в итоге она попала не в тот дом?

На нем были мешковатые и не особенно чистые серые спортивные шорты, ярко-желтая футболка с изображением электрогитары и стоптанные кроссовки без носков. Он был афроамериканцем, но кожа оказалась на пару тонов светлее, чем у ее брата Андре. Лет десяти-одиннадцати на вид, он был маленький и костлявый, с короткими пушистыми волосами, узловатыми коленями, длинными руками и агрессивным выражением лица, будто затаил обиду на весь мир. Быть может, образ и удался бы, если бы этот воинственный вид не диссонировал с его прекрасными золотисто-карими глазами в окружении густых ресниц.

— Вас не должно тут быть, — заявил он, выставив вперед подбородок.

Она быстро нашлась:

— Панда разрешил мне здесь переночевать.

— Только бабушке он ничего об этом не сказал.

Значит, это все-таки тот самый дом. Хотя умом она понимала, что пора прийти в себя, в глубине души еще дрожала от страха.

— О тебе он тоже ни слова не сказал, — заметила Люси. — Ты кто?

Но даже когда задавала вопрос, подозревала, что знает ответ. Это ребенок Панды. И красивая беременная афроамериканская жена Панды сейчас суетится на кухне, подготавливая дом к приезду всей семьи на лето, как и каждый год. А теща складывает в холодильник продукты, которые они купили по пути. И все это означает, что Люси, которая дважды получала награды за безупречное поведение в старших классах школы и была президентом студенческого сообщества на последних курсах университета, стала участницей адюльтера.

— Я Тоби, — почти выплюнул он. — А ты кто?

Ей пришлось поинтересоваться:

— Ты сын Панды?

— Да, точно. Ты совсем его не знаешь, правда? Ты какая-то наркоманка с материка и вломилась сюда, потому что тебе было страшно спать на пляже.

Его выпад принес ей облегчение.

— Я не наркоманка, — сказала она. — Меня зовут… меня зовут Вайпер. — Слово слетело с губ и мелодично прозвенело в голове. Она хотела произнести его снова. Вместо этого свесила ноги с кровати и бросила взгляд на дверь.

— Почему ты вломился ко мне?

— Дверь не должна быть заперта. — Он почесал икру мыском другой ноги. — Моя бабушка присматривает за этим домом. Она увидела машину и отправила меня посмотреть, кто здесь.

Она не стала заострять внимание на том, что «бабушка» присматривала за домом хуже некуда. Судя по тому, что она видела, полы подметались только в центре комнат, а пыль вытирали лишь с нескольких столов.

— Подожди на кухне, Тоби. Там и поговорим. — Она поправила пижамные шорты и встала.

— Я вызову полицию.

— Вперед, — выпалила она. — Я позвоню Панде и расскажу, что десятилетний мальчик вломился к нему в спальню.

Его золотисто-карие глаза вспыхнули от возмущения.

— Мне не десять! Мне двенадцать.

— Ошибочка вышла.

Он метнул на нее злобный взгляд и лениво вышел из комнаты, прежде чем Люси попыталась вызнать настоящее имя Панды. К тому времени как она добралась до кухни, он исчез.

В спальне второго этажа были покатые потолки, мебель из разных гарнитуров и куча старых занавесок. Огромная общая спальня занимала весь этаж. Пробивавшиеся сквозь пыльные окна солнечные лучи падали на четыре двухъярусные кровати с тонкими полосатыми матрасами, скатанными в валики. В трещинах некоторых половиц до сих пор остался песок со времени давно забытых летних каникул, и она представила мокрые купальники, лежавшие на полу там, где их бросили. Казалось, дом ждет, когда Ремингтоны вернутся, оставив Гранд-Рапидс, или Чикаго, или другое место, откуда они родом. Что овладело Пандой, когда он принял решение купить такой дом? И что овладело ею, когда она захотела здесь остаться?

Она вынесла кофе, приготовленный в его новомодной кофе-машине, в задний дворик. Утро выдалось солнечным, на небе не было ни облачка. Прозрачный воздух навевал воспоминания о прекрасных утренних посиделках в Кэмп-Дэвиде, о сестрах, бегавших друг за другом по каменной плитке вокруг бассейна в отеле «Аспен Лодж», о сборах родителей в пеший поход. Здесь растрескавшийся столик для пикника стоял в тени старого дуба, а металлический колышек только и ждал, когда на него начнут набрасывать подковы[8]. Она обхватила кружку с кофе и вдохнула свежий озерный воздух.

Дом располагался на утесе, с которого хлипкая деревянная лестница спускалась к старому лодочному сараю и доку — обе конструкции с годами приобрели светло-серый оттенок. Она не видела ни других доков у скалистой, поросшей деревьями береговой линии, ни крыш других домов, выглядывавших сквозь заросли. Похоже, дом Ремингтонов был единственным в бухте Гус-Коув.

Вода в бухте отражала целую палитру цветов: тёмно-синяя на глубине, серо-голубая — там, где помельче, с прожилками коричневого у берега и близ песочного пляжа. Там, где бухта выходила в озеро Мичиган, утреннее солнце посыпало дрожащую поверхность воды серебряными блестками.

При виде двух парусных шлюпок Люси вспомнила о дедушке, который любил плавать под парусом, и ощутила укол совести. Она понимала, что больше нельзя это откладывать. Она отставила кружку с кофе, потянулась за мобильным и наконец набрала его номер.

Даже до того, как услышала аристократический голос Джеймса Личфилда, она точно знала, что скажет бывший вице-президент Соединенных Штатов.

— Люсиль, я не одобряю твой поступок. Категорически не одобряю.

— Удивительно.

— Ты же знаешь, я презираю сарказм.

Она потянула за оранжевый дред, болтающийся около уха.

— Это было ужасно?

— Это неприятно, но Мэтту, похоже, удалось взять прессу под контроль. — Его голос зазвучал еще холоднее. — И, я полагаю, ты звонишь, потому что хочешь, чтобы я как-то помог и поддержал тебя.

— Держу пари, ты не отказал бы, если бы я попросила. — Ее глаза болели.

— Ты так похожа на мать.

Он не сказал, считать ли это комплиментом, но она все равно его поблагодарила. И потом, прежде чем дед успел приступить к допросу, она подметила то, что знали они оба.

— Побег помог Нили стать лучше. Уверена, меня ждет то же самое.