Мужчины свои и чужие - Кэти Келли

Теперь он набросился на Эмму, целуя ее лицо и шею, а она отталкивала его, смеясь и уверяя, что он ее щекочет.

– Очень скучал, – сказал он.

– Я тоже.

Она прижалась к нему, успокаиваясь от его близости. Она так его любила, просто обожала! И хотела только одно­го – иметь от него ребенка… Эмма снова почувствовала на глазах слезы, но сдержалась. Она не позволит себе распус­титься при Пите.

– Слезь с меня, медведь! – шутя сказала она. – Ты меня раздавишь.

– Прости.

Пит уселся в другое кресло, стоящее достаточно близко, чтобы можно было дотянуться до ее руки.

– Теперь рассказывай. Как прошел круиз, как папочка? Его не арестовали и не бросили в египетскую тюрьму за хам­ство?

Эмма невольно усмехнулась.

– Нет, хотя я удивляюсь, как наш гид об этом не подума­ла. Ты бы только слышал, как он ее отчитывал, когда узнал* что надо дополнительно платить за право фотографировать в Долине царей. – Она поежилась при воспоминании.

– Господи, гид – женщина! – простонал Пит. – Тут уж он наверняка оттянулся.

Ни для кого не было секретом, что Джимми О'Брайен считал женщин значительно глупее мужчин. Знала об этом и Эмма, которой в детстве постоянно приходилось слышать: «Пусти, я лучше сам сделаю. Женщинам ничего нельзя дове­рить». А вот Кирстен, кстати, это никогда не беспокоило – она предпочитала, чтобы за нее все делали другие, и даже не пыталась чему-нибудь научиться.

– Еще как! – вздохнула Эмма. – В Долине царей он окончательно вышел из себя и принялся орать, что мы запла­тили за тур и не обязаны ничего платить дополнительно. Потом добавил, что кассиры наверняка пользуются тем, что Флора – женщина, и обманывают ее, требуя дополнитель­ные деньги. Он даже предложил ей свои услуги и пообещал, что разберется с ними.

– Да, твой отец – это нечто, – заметил Пит. «Нечто – слишком мягко сказано», – подумала Эмма.

– Египет мне безумно понравился, – с воодушевлением сказала она, сжимая его руку. – Но если бы не две женщи­ны, с которыми я познакомилась в поездке, папа с мамой до­вели бы меня до ручки. – Она вдруг стала серьезной. – Кстати, у мамы, похоже, что-то не в порядке с головой.

– Это все твой отец, – сказал Пит. – Он так на всех дей­ствует.

– Нет, – возразила Эмма. – На этот раз он тут ни при чем. Она все время что-то бормотала насчет иностранной ва­люты и пыталась перевести египетские фунты в ирландские. Обычно она доверяла подобные заботы отцу, но на сей раз ей, во что бы то ни стало надо было сделать это самой. Времена­ми она вроде как отсутствовала, как будто не представляла себе, где находится. Не знаю, в чем дело, но что-то здорово не так.

– Пошли! – Пит потянул ее за руку. – Сунем пиццу в печку, и ты расскажешь мне о женщинах, с которыми подру­жилась. Если они смогли совершить такой фантастический подвиг, как оттащить тебя от родителей, они достойны при­глашения к нам на Рождество.

– Хорошая мысль, – пробормотала Эмма, вспомнив, что они уже три года не проводили эти вечера дома. – Они тебе наверняка понравятся, Пит. Ханна очень веселая и уве­ренная в себе. Естественно, папа ее не выносил. А Лиони такая милая. У нее трое детей, она разведена и, мне кажется, очень одинока. Ханна считает, что мы обязательно должны найти для Лиони хорошего мужа.

– Ник как раз присматривает себе хорошую разведенную женщину, – сказал Пит, имея в виду своего старого школь­ного приятеля. – Мы могли бы их познакомить.

– Нику нужна экономка, которой можно не платить, так что бедняжке Лиони он никак не подойдет, – решительно заявила Эмма.

– Все ему расскажу! – пригрозил Пит, умело разрезая пластиковый пакет, в который была упакована пицца, и за­совывая ее в микроволновку, всю покрытую почерневшими помидорами и горелым сыром. Из чего можно было заклю­чить, что в ее отсутствие Пит питался исключительно пиц­цей. – Кстати, мы с тобой сегодня с ним увидимся. Догово­рились встретиться вечером в баре.

Она огорчилась:

– А это обязательно, милый? Мне так хотелось провести тихий вечер дома…

Пит включил печку и обнял Эмму.

– Я знаю, но уж так вышло. Сегодня день рождения Джанни, и Майк хочет, чтобы мы эту дату отпраздновали.

Майк работал вместе с Питом, и две пары много времени проводили вместе. Хотя Эмма их очень любила, сегодня у нее не было подходящего настроения. Ей хотелось просто си­деть, прижавшись к Питу, и, возможно, обсудить с ним ее страхи насчет ребенка.

– А почему Ник будет? – спросила она.

– Он сегодня играл с нами в футбол, и Майк его пригла­сил. Похоже, придут несколько одиноких подруг Джанни. Ни, к услышал об одиноких женщинах, и у него сразу слюни потекли.

– У него потекут слюни при упоминании об одиноких шимпанзе, – заметила Эмма. – И ты хочешь познакомить его с Лиони?

– Я же не знаю, какая она, – возразил Пит. – Вдруг они идеально подойдут друг другу?

Эмма, пожалев, что разворчалась насчет вечеринки, ласково погладила мужа по руке:

– Идеально – это у нас с тобой. Теперь признавайся, ты съел хоть один из тех великолепных домашних ужинов, что я оставила тебе в морозильнике, или истратил все наши деньги на замороженную пиццу?

Ресторанчик «У конюха» в эту субботу гудел от избытка посетителей. Пит и Эмма с трудом пробрались в угол, где си­дели Майк и Джанни с друзьями.

– Привет! – завопил Майк, слезая со стула и уступая его Эмме. – Садись рядом с Джанни. Это ее день рождения, и она меня совсем достала.

Джанин была полной противоположностью Эмме. Эда­кая современная Джина Лоллобриджида, с выпуклостями в нужных местах, подведенными глазами и цикламеновыми губками, одетая в платье от Моргана, которое, похоже, прямо на ней шили. Они с Эммой прекрасно ладили, поскольку об­ладали похожим чувством юмора и одинаковыми проблема­ми с родителями. Только у Джанин главенствовала мамаша, управляя семьей железной рукой в цветастой кухонной ва­режке.

– С возвращением, – сказала она, целуя Эмму в щеку. – Расскажи, как отдохнула. Хорошо?

Когда они уходили, бар уже закрывался, причем Джанин шла впереди, заявив, что иначе мальчики не тронутся с места. Хотя Пит весь вечер шептал Эмме на ухо, как он со­скучился и что он сделает с ней, как только они попадут домой, ей едва удалось выволочь его из бара.

– Я свалюсь, если не доберусь до койки, – призналась Джанин, стоя в вестибюле и дожидаясь, когда мужчины про­берутся через толпу. – Вчера был такой сумасшедший день, Эм! Сестра Майка крестила своего ребенка, и мероприятие переросло в настоящую вечеринку.

Эмма замерла. Еще один ребенок! Господи, никуда от них не деться…

– Меня совершенно замучила мамаша Майка. Она в полном восторге от того, что впервые стала бабушкой, и те­перь постоянно намекает о ребенке нам с Майком. – Джа­нин хмыкнула, не замечая, как притихла Эмма. Она поры­лась в сумке и вытащила фотографию улыбающегося младен­ца с огромными глазами, но совершенно лысого.