Пират моего сердца - Донна Валентино

На этот раз она показалась ему еще красивее, чем прежде, и еще соблазнительнее, чем он представлял ее в своих мечтах. В слабых лучах фонаря ее кремовая кожа приобрела очаровательный оттенок; карие глаза и сочные розовые губы словно сами излучали свет.

Капитан остановился за ее спиной. Подняв фонарь, он ухмыляясь следил за реакцией Майкла; его глаза угрожающе щурились, выдавая откровенно недобрые намерения. Старый лис все предусмотрел. Он запустил ее сюда с такой же точностью, с какой служитель опиумной курильни определяет момент, когда пора начинять трубку для новой жертвы.

Майкл отчетливо понимал, что сейчас ему лучше всего вернуться на свою солому, повернуться лицом к стене и вообще отказаться разговаривать с Аннелизой. Но он так стосковался по ней, что тут же отверг эту мысль – слишком свежи были воспоминания, оставшиеся от предыдущей встречи и льстившие его самолюбию. Майкл полагал, что тогда он вполне успешно провел беседу под носом у капитана и одержал блестящую победу в поединке. Так почему бы сейчас не повторить то же? Можно, например, сказать ей, что ему совсем не безразлично, как она выглядит; но при этом умолчать о том, что после ее ухода он будет перебирать в памяти любую мелочь, каждую секунду ее визита, каждое движение, каждый оттенок ее голоса.

– Я тут воду экономил ради вас, – пошутил он. – Оставил половину, чтобы вымыть голову. Очень хотелось выглядеть настоящим мужчиной. А вы почему опять в том же платье?

Уязвленная его замечанием, Аннелиза спрятала сжатые кулачки в фалдах юбки. От этого непроизвольного движения непомерно пышная одежда плотно обтянула живот – ни один дамский портной даже самыми искусными вытачками не добился бы такой идеальной подгонки.

– В мои планы не входило подбирать гардероб по вашему вкусу.

– Вы должны выглядеть так, чтобы понравиться мужу – ведь совсем скоро вам предстоит встретиться с ним. Вашей горничной не мешало бы уже сейчас позаботиться об этом.

– У меня нет горничной.

– Тогда воспользуйтесь советом компаньонки.

– Компаньонки тоже нет.

Хоть Майкл не особо разбирался в светских правилах, ему показалось очень странным, что красивую молодую женщину отправили одну в многомесячное плавание. Правда, сам он всегда считал, что горничные – дело бесполезное. Мужчину, поддавшегося очарованию чьих-либо глаз, инстинкт, данный ему природой, все равно заставит действовать. Майкл живо представил, как смотрят на Аннелизу другие мужчины и о чем они при этом думают.

– Будь вы моей женой, – он понизил голос, – я бы этого не допустил и выставил вокруг вас целый кордон из старых ведьм, чтобы отгонять от вас мужчин.

– В этом нет никакой надобности. То, что я замужем, сразу отбивает у мужчин всякий интерес.

– Вы рассуждаете как наивное дитя, Аннелиза. Ваш муж должен бы лучше знать эти вещи. Ему следовало позаботиться, чтобы при вас кто-то был.

– Времени не хватило. Мало кто сумел бы собраться в такой дальний путь меньше чем за неделю. За такой срок подыскать хорошую прислугу в Амстердаме очень трудно. Да и зачем компании нести лишние расходы, когда в моем новом доме полно слуг?

– А что, если он вам не понравится, ваш супруг?

– Мои вкусы никого не интересуют.

– В самом деле? Даже его? Может, вы ему не понравитесь…

Похоже, он угадал ее сомнения. Судя по тому, как Аннелиза замялась, у нее, видимо, были опасения, что именно так все и произойдет.

– Ему будет непросто пойти на попятную. Мой муж согласился на брак по доверенности. Пусть это был заочный обряд, но он состоялся.

– Ясно. Значит, вы жена лишь наполовину. Вашему супругу было недосуг ждать, а компания отнеслась к своим обязанностям не вполне добросовестно.

Аннелиза чуть заметно вскинула подбородок, из чего Майкл заключил, что он опять попал в точку. Однако, сказав правду, он причинил ей неудобство, а ему этого вовсе не хотелось.

– Я все же надеюсь, что ваш муж останется доволен, – поспешил добавить он. – Наверное, будет сгорать от страсти.

Большинство женщин, по-видимому, предпочли бы на этом закончить беседу, однако Аннелиза уже не могла остановиться:

– К этому браку понятие страсти совершенно неприменимо.

После слов, произнесенных с таким спокойствием и достоинством, Майкл пожалел, что позволил себе подшучивать над ее слабостью.

– Если бы вы были моей невестой, я бы потребовал гораздо большего.

Всего на какое-то мгновение лицо Аннелизы озарила радость; однако мимолетное чувство, вызвавшее на кончиках ее губ самую очаровательную в мире улыбку, прошло так же внезапно, как и появилось.

Почему она так вела себя? Может быть, под маской смирения она хотела спрятать разочарование?

Но Майкл был уверен, что Аннелиза притворяется.

– Откуда вам знать, что нужно и чего не нужно требовать от жены? Вы сами сказали, что семейная жизнь – не ваш удел.

Майкл понял, что это он своим замечанием вызвал в ней сомнения. Или она в самом деле думает, что муж может забраковать ее и отправить обратно? Невероятно, чтобы такое могло произойти. Даже безмозглый чурбан после одного взгляда на нее должен был запрыгать от восторга.

– Напрасно вы так волнуетесь! Ваш муж непременно придет в восхищение.

– Правда?

Она вдруг засветилась такой откровенной надеждой, что Майклу самому захотелось понежиться в этих лучах. Как бы он был счастлив, если бы эта надежда предназначалась ему, а не какому-то неизвестному плантатору, заказывающему себе жену, как домохозяйка заказывает рулон полотна.

– Вы знаете, у меня есть другое платье…

– Наденьте его для меня. Завтра.

– Невозможно. Это же свадебное платье! До встречи с мужем мне не позволено его трогать.

– Жаль, что вы не моя жена. Если бы вы приехали ко мне, я бы тут же снял с вас ваш наряд, и тогда…

Аннелиза в испуге взглянула на Фербека и поспешно отступила назад.

Однако тот лишь презрительно поморщился и, отрывисто произнеся какой-то односложный приказ, исчез в темноте трюма.

– Капитан хочет, чтобы я объяснила вам что к чему. У нас существуют определенные традиции. Компания всегда отправляет своих «дочерей» с двумя платьями. Некоторых девушек выдают замуж за клерков, а их женам больше двух платьев не нужно. Собирать большой гардероб для жен зажиточных людей также не имеет смысла.

Майкл насмешливо улыбнулся:

– Рачительные люди у вас в компании, каждый флорин считают.

– В компании все считают. И от вас потребуют ответ за тот орех, что вы похитили. Капитан надеется, что я представлю ему исчерпывающие объяснения, когда он вернется.

Мускатный орех. Майкл был сыт им по горло. Корабль насквозь пропитался его терпким запахом, запах лез в нос и рот при каждом вдохе. Более пакостной ситуации просто быть не могло. Человеку, поклявшемуся завязать с экстравагантными похождениями, нужно было влипнуть в историю именно тогда, когда единственный раз в жизни он задумал действительно доброе дело. Худшего наказания, чем заставить его дышать этой мерзостью, судьба не могла для него приготовить. Он потерял счет часам, проведенным в проклятой дыре, где его мысли без конца вращались вокруг злополучных орехов. Снова и снова он возвращался к тем минутам, когда согласился прихватить с собой маленькую горсть и легкомысленно сунул опасный товар под рубашку. Посочувствовал бедствующим колонистам, которым позарез требовались всхожие семена. Лучше бы он думал о себе и не отступал от своих планов. Майкл тяжело вздохнул.