Особенная семья - Холли Джейкобс

– Нет, ты спросил, откуда я. Это тоже считается за вопрос, так что теперь снова моя очередь.

Где-то секунду она колебалась, не спросить ли его о любимых занятиях. Чуть не спросила. Еще один безопасный пустой вопрос.

Большую часть своей взрослой жизни Анна провела на безопасной стороне улицы, но теперь ей вдруг расхотелось перебрасываться безопасными вопросами с Лайамом. С ним ей захотелось отбросить мысли о безопасности ко всем чертям, поэтому она спросила:

– О чем ты мечтаешь, Лайам? – и, прежде чем он успел ответить, пояснила: – И я не говорю о расширении твоего бизнеса или о выигрыше в лотерею. Я спрашиваю – для себя. О чем ты мечтаешь для себя самого?

Он долго молчал, затем медленно ответил:

– Не знаю, думал ли я когда-нибудь об этом. На протяжении многих лет передо мной всегда был лишь один, очередной шаг. Закончить школу… поступить в колледж. Закончить колледж… найти работу. Найти работу… начать собственное дело. А теперь бизнес растет и я подумываю нанять себе помощника.

– А еще есть брат. Колм.

– Да. Родителям было уже за сорок, когда мы родились, поэтому я всегда знал, что со временем мне придется заботиться о Колме. Только я не думал, что это произойдет так скоро.

– Они спрашивали, готов ли ты стать опекуном Колма?

– Нет, они ни о чем не спрашивали. Мы все просто знали, что так будет. Работая, я всегда помнил, что работаю не только ради себя, но и ради него. По-моему, у меня никогда не было времени на мечты. Слишком много всего происходило вокруг. И до сих пор происходит.

Анна ощутила острое сочувствие к Лайаму. Она представила себе мальчика, которому приходится драться за Колма в школьном автобусе, мальчика побитого и исцарапанного. Этот мальчик никогда не мечтал. Он с готовностью подставил плечи и тащил свой груз.

– Это так грустно, Лайам. У каждого должна быть мечта.

На этот раз он не взглянул в ее сторону, хотя ей очень этого хотелось. Может быть, тогда она смогла бы понять, о чем он думает.

Он спросил:

– А какая у тебя мечта, Анна?

– Я не мечтаю ни о чем большом, масштабном. Все мои мечты очень скромные и маленькие. Вот пример. В первый день, когда я приехала к вам домой, я позавидовала вашей террасе.

– Позавидовала террасе? – Он рассмеялся.

– Да. Я всегда мечтала иметь террасу. Когда мы жили в Эри, у нас была терраса, но после того как переехали в квартиру, уже не было. А в моем нынешнем кондо и крыльца-то практически нет. Но когда-нибудь я куплю дом, и в нем обязательно будет громадная терраса. Она будет покрашена в какой-нибудь симпатичный яркий цвет. Может быть, в зеленый. Ярко-зеленый. Там обязательно будет стоять белая плетеная мебель с большими мягкими подушками. – Анна не на шутку увлеклась описанием террасы своей мечты. – Перила будут оплетать вьющиеся растения, а длинные узкие листья хлорофитума будут каскадом ниспадать до самой земли. Может быть, еще какие-нибудь цветущие растения. По утрам я буду ходить на террасу с газетой и кофе и, сидя в одном из белых плетеных кресел, смотреть, как просыпается все вокруг. Со временем я буду точно знать, кто из соседей ранняя пташка, а кто любит поспать подольше. Ранние пташки будут махать мне рукой, выходя на собственные террасы с газетой, а те, кто бегает по утрам, будут махать мне, пробегая мимо. Я стану привычной деталью пейзажа. Соседи будут по привычке искать меня взглядом.

Анна перевела глаза на профиль Лайама, который не отрываясь смотрел на дорогу. Сильные черты и выступающие скулы не придавали ему суровости, а лишь подчеркивали устойчивость и надежность. Лицо человека, на которого можно положиться.

– А по вечерам я буду приходить домой, – продолжала Анна. – Не в съемную квартиру или кондо, а домой. И может быть, после ужина я опять окажусь в плетеном кресле на террасе, и, может быть, рядом будет сидеть еще кто-нибудь…

– Ты много думала об этом… – заметил Лайам.

– Возможно. Мне кажется, что большая терраса впереди дома соединяет его с окружающими домами, с остальными жителями квартала. Мне это нравится. Я люблю террасы.

– И маленькие скромные мечты вроде этой.

– Да.

Лайам снова посмотрел на нее с каким-то озадаченным выражением, и Анна нервно рассмеялась:

– Я понимаю, что все это звучит глупо.

Он отвернулся и вновь сосредоточился на дороге, а немного погодя сказал:

– Нет, совсем не глупо.