Безмятежное море - Джульетта Армстронг

Тео засмеялся:

— Нет, Эмма, не шути так! Закоренелые холостяки могут быть очень опасны для привлекательной замужней женщины, как, впрочем, и для хорошенькой незамужней.

— Я тоже холостяк, но ни в коем случае не убежденный, — быстро вставил Михаил и лукаво улыбнулся. — Что до опасности… мной может помыкать даже ребенок.

В это время на пороге гостиной появилась молоденькая служанка и сообщила, что ужин подан. За столом разговор направился в другое русло, и имя Пола вновь всплыло лишь к концу трапезы, когда Диана уже справилась с замешательством и взяла себя в руки. Она решила, будто в самом воздухе Кипра есть что-то, заставляющее ее, здравомыслящую женщину, испытывать глубокое волнение и трепетать, заслышав имя человека, который, в сущности, ей глубоко несимпатичен.

Видимо, помимо померанцевых цветов, аромат которых уже начал ослабевать, здесь было предостаточно других благоухающих растений, заколдовавших строгую чужестранку.

Разговор вертелся вокруг работы археолога, но не о нем самом. Тео и Михаил обсуждали последние находки Пола. Из беседы Диана уловила интересную для себя часть информации. Оказалось, прозвище Зенон было отчасти обусловлено тем, что Пол родился в Ларнаке, где всемирно известный философ более двух тысяч лет назад увидел свет.

На следующий день, решительно поддержанная Эммой, Диана осуществила свое намерение побездельничать. Она устроилась в удобном кресле посреди сада, развлекаемая маленькими девочками. Двойняшки притащили с собой цветные мелки, кипу бумаги, и вскоре, к их великому удовольствию, Диана изобразила дом и всех его обитателей, а потом дала крохам задание сделать собственные рисунки.

— Боюсь, что это совершенно не похоже на отдых, — возмутилась Эмма, когда принесла поднос с напитками. — Дети — это маленькие безжалостные чудовища!

— Моя дорогая, — возразила Диана, — такой образ жизни я высоко ценю. Какое счастье сидеть в солнечном саду рядом с играющими детьми! Никаких забот и беспокойства об оплате счетов или поиске работы. Замечательно! — Она бросила удовлетворенный взгляд на девчушек, затем поспешно добавила: — На какое-то время, конечно!

Эмма хихикнула:

— Я рада, что ты вставила этот постскриптум. Иначе я бы запомнила эти замечания о моем образе жизни, подумав, что ты уже оставила глупые мысли никогда больше не вступать в брак и нашла претендента на роль нового мужа.

— Найди мне такого же умного и славного, как Тео, — пошутила Диана, — и я, может быть, рассмотрю этот вопрос.

— Не будь такой требовательной, Ди! — развеселилась Эмма и добавила с нежностью: — Этого ни я, ни кто-либо другой сделать не сможет. Только ты сама.

В следующую минуту маленькая Лиза, которая вроде бы не проявляла видимого интереса к непонятному взрослому разговору, вскарабкалась на тетины колени, размахивая листом бумаги.

— Я только что нарисовала славного старого мужа! — гордо заявила она. — Это папа! Он очень старый. Посмотри, тетя Ди!

Диана, чуть не падая от смеха, приложила максимум усилий, чтобы выразить восторг при виде детского шедевра. На рисунке было изображено странное существо с круглой головой, растрепанными волосами, квадратным телом и ногами-палками.

— По-моему, он в жизни выглядит немного лучше, — ласково заметила она Лизе.

— Ладно, я сделаю ему пошире улыбку, — согласилась девчушка, с важностью рассматривая свое творение, и без того уже довольно криво оскаленное.

Но тут вмешалась ее сестра Анна, тоже подбежавшая с мелком и своим рисунком к Диане.

— А я нарисовала нового мужа, — заявила она.

Но тут они услышали, как к дому подъехала машина, и двойняшки наперегонки кинулись к гостям, появившимся в саду, чтобы сообщить им о своих успехах.

— Лиза и я нарисовали картины для мамы и тети Ди, — торопливо выпалила Анна. — Старый муж мамин, а новый — для тети Ди!

Эмма и Диана, сидевшие на лужайке, хорошо поняли смысл этих слов. И Эмма уныло заметила своей кузине:

— Это послужит хорошим уроком. Нельзя ничего говорить при детях. Я думала, что они нас не слушают. Теперь придется быть осторожнее.

Диана пожала плечами:

— Это и моя ошибка. Но никто ведь не пострадал, это же не портреты с натуры.

К ним шли Михаил, держащий за руку Анну, и необычайно элегантно одетый Пол, пилотируемый Лизой. Обе девочки болтали, хотя уже не так шумно, о старом и новом мужьях. В этих обстоятельствах формальности были неуместны, и, пока мужчины ходили за дополнительными креслами, Эмма отослала детей сказать папе, что приехали гости.

Когда гости устроились в креслах, Эмма спросила у Пола, как прошло бракосочетание его сестры.

— Отлично, судя по числу приглашенных и количеству выпитого шампанского, — улыбнулся он, и под ярким солнцем Диана заметила маленькие морщинки вокруг его глаз. — Боюсь, я не мастак рассказывать о том, как были одеты женщины и что там происходило. Могу лишь заметить, что моя сестра была, естественно, в белом и они с женихом казались невероятно счастливыми, несмотря на безумно длинную церемонию. — Он повернулся к Диане: — Вы, вероятно, никогда еще не присутствовали на наших православных венчаниях? Они длятся целую вечность. Торжественная часть перемежается с оживленными перерывами. Абсолютно не похоже на вашу короткую и серьезную англиканскую службу.

— Вы правы! — воскликнула Эмма, не дав Диане ответить. — Кстати, Ди была моей главной подружкой, когда мы с Тео венчались в греческом кафедральном соборе в Лондоне.

— Ну, тогда она, конечно, в курсе, — согласился Пол. — Кстати, там же венчались мои родители, ведь моя мать — англичанка. Но я сомневаюсь, что бракосочетание в Англии было таким развеселым, как здесь. — Он улыбнулся и беспечно добавил: — Видимо, что-то в самом воздухе Кипра способствует этому. Или мы более примитивный народ? А может, нас все еще преследует память об Афродите и других античных богах и богинях.

— Нет ли у вас фотографий свадьбы? — перебила гостя любопытная не романтичная Эмма.

— Конечно есть. Родители велели мне взять их с собой, чтобы показать нашим очень старым родственникам, которые не смогли приехать в Афины. Поэтому мы здесь, в Ларнаке, где живут мои замечательные тетушки. — Видимо, посчитав, что это «мы» нуждается в некотором пояснении, он беззаботно сказал: — Моя кузина Амаранта приехала со мной повидаться с ними. На свадьбе она была главной подружкой невесты.

— Почему же вы не привезли ее с собой к нам на ленч?! — сокрушенно воскликнула Эмма.

Пол улыбнулся:

— Она спит. Совершенно измучилась, помогая моим маме и сестре с подготовкой к свадьбе, а эта долгая церемония ее окончательно добила. — Потом он добавил уже более серьезно: — Мой отец принадлежит к греческой семье, приверженной старым традициям. Маме сначала приходилось нелегко, она же воспитывалась в другой среде, но с годами она многому научилась. Матушка у меня очень боевая!