Море цвета крыла зимородка - Джейн Арбор

– Да, вы не так уж здорово и ошибаетесь, – подтвердил Блайс. – Bravade в буквальном переводе – это бравада или похвальба, и истоки сборищ людей по этому поводу восходят к давним временам, когда в наши края вторглись мавры. Горстка дворян Мориньи потопила их галеру у мыса и сбросила с утесов тех, кто успел высадиться. В шоу участвуют оркестр и бригада фейерверкеров – все шестеро, да еще и пожарные со шлангами на ручных тележках, а также мэр и два городских капитана, избираемых на этот день – один морской, а другой – сухопутный. А каждый псих, что мнит себя патриотом, облачается в доспехи девятнадцатого века, хотя зачем это делается – убей меня Бог! – не пойму и сам! По моему мнению, все это чистое ребячество. Вот вам то, что представляет собой Мориньи на самом деле: весь в пробковой коре снаружи, а внутри дебил, остановившийся в развитии на уровне семилетнего ребенка. И вероятно, будет пребывать в таком состоянии, пока кто-нибудь не обрежет пуповину, привязывающую его к Сент-Ги.

Как обычно, Роза встала на защиту Мориньи:

– А почему бы им не радоваться такому простому действу, как bravade? Это их собственный праздник и на мой слух звучит просто восхитительно, настолько неформально. Мари говорит, что такое зрелище нельзя пропустить ни за что в мире.

– А она не сказала, почему нельзя пропустить? Да потому, что это детище Сент-Ги и никто из них просто не осмелится поступить иначе.

– В такое я просто не верю! В любом случае я хотела бы это видеть, а ты? – обратилась она в поисках поддержки к Сильвии.

Та, однако, не испытывала особого энтузиазма:

– Даже и не знаю. Судя по описанию Блайса, это выглядит несколько утрированно и слишком стилизованно, – невнятно пробурчала Сильвия, но согласилась с тем, что после красочной части bravade они все же смогут отправиться в Грае во второй половине дня.

Еще через несколько дней bravade стала едва ли не единственной темой разговора для всех без исключения. В следующий визит в шато Роза увидела, что имел в виду Блайс, когда назвал грядущее событие «детищем» Сент-Ги. Ибо мадам Сент-Ги объяснила, что в силу давнего обычая двор является местом сбора кавалькады, и попросила Розу помочь рассортировать одеяния, оружие, флаги и знамёна, что хранились в промежутках между bravades в чулане над бывшими конюшнями.

Некоторые костюмы нуждались как в основательной починке, так и чистке. Пока женщины трудились над ними, они смеялись над смешением костюмов времен Французской революции и одеяний эпохи вторжения мавров несколькими веками раньше. В сомнении покачивая головой над зияющей треугольной прорехой в верхней части туники, мадам произнесла:

– Полагаю, что это был прапрадед Сент-Ги, который решил, что придаст параду гораздо больше торжественности, если оденет участников соответствующим образом. Поэтому он вывернул наизнанку всю округу в поисках того, что пылилось в сундуках еще со времен его прапрадеда, и вот все найденное тогда и используется – правда, не без трудностей – во всех bravades и по нынешний день.

Роза с опаской покосилась на груду огнестрельного хлама, ожидающего личного осмотра Сент-Ги.

– Эти ружья выглядят совсем как антиквариат, – заметила она.

– Да, так оно и есть. Но они производят много шума, а это все, что от них требуется. Остается только надеяться, что люди в этом году внимут предостережению держать своих чад дома, пока идет bravade… Ox, дорогая, – с легким вздохом прервалась мадам. – Полагаю, вам все это кажется ужасно глупым с нашей стороны, не так ли?

– Глупым? Совсем нет! Почему мне должно так казаться? – пылко возразила Роза.

– И сама не знаю, за исключением того, что ваше поколение слишком уж нетерпимо к традициям; вы не питаете надежды на будущее и вместе с тем презираете прошлое. Возможно, я несправедлива к вам? Ведь я сужу только по Блайсу, а он приблизительно вашего возраста.

– По-моему, да.

– Да, возможно… – Мадам разгладила рукой свое шитье, а потом продолжила: – Знаете, я очень тревожусь за Блайса. Он такой неудовлетворенный и циничный, и, хотя я говорю Сент-Ги, что это всего лишь возрастное и пройдет, однако и сама не слишком-то верю тому, что говорю. А вы как думаете?

Удивленная столь неожиданным доверием, Роза ответила, осторожно подбирая слова:

– Я не думаю, что он циник в глубине души. Это у него напускное. Э… своего рода оружие против ничегонеделания, которому он вынужден предаваться, по его убеждению, отнюдь не по собственной вине.

Мадам сдвинула очки на нос, глядя поверх них на Розу:

– Оружие? Это интересно. Но кто вынуждает его предаваться ничегонеделанию, если не он сам?

Роза согласилась:

– Никто, конечно. И не имей он личного дохода и не живи в одном доме вместе с вами, то непременно нашел бы себе работу. Но мне думается, что он стал бы совсем иным и гораздо более счастливым человеком, если бы мог заниматься тем делом, что ему по душе и для которого, как ему кажется, он полностью подходит.

– Вы имеет в виду его прожект насчет строительства дач? Но это идет вразрез с традициями района. Мориньи – это округ, где выращивают пробку, и так было с незапамятных времен. Нет, Сент-Ги даже и слушать не захочет то, о чем, как я догадываюсь, уже говорил вам Блайс.

– Да, он рассказывал, вы не ошиблись.

– Вы думаете, что Сент-Ги должен пойти ему навстречу?

Роза покачала головой:

– Тут я ничего не могу сказать. Но если бы нашелся некий окольный путь… Возможно, заем Блайсу, при условии, что он не станет просить земли в аренду в самом Мориньи.

– Боюсь, что это не удовлетворит Блайса. Он доказывает, что Мориньи должен развиваться по его сценарию, а не по нашему. На что у Сент-Ги один ответ: «Только через мой труп». Что, как сами понимаете, заводит в тупик обе стороны, если не сказать больше. До тех пор, пока… Пока, – повторила мадам, – кто-то еще, без топора в руках, чтобы рубить сплеча, сможет изложить суть дела Сент-Ги в пользу Блайса. – Вновь взгляд поверх очков. – Я вот думаю о вас, моя дорогая Роза. Или вы уже догадались?

– Обо мне?!

– Да, а почему бы и нет?.. В вашем возрасте, мне думается, вы должны с симпатией относиться к тому, чтобы в Мориньи жизнь стала повеселее или хотя бы шла в более быстром темпе. Очевидно, Блайс полностью посвятил вас в свои планы. Но непосредственно вас эта проблема не касается. Кто же лучше сумеет обсудить ее с Сент-Ги?

– Но, мадам, как я могу! Монсеньор Сент-Ги окажется совершенно прав, если даже не пожелает выслушать меня!

– Если и так, то Блайс все равно ничего не теряет. Сент-Ги наотрез отказывается говорить с ним на эту тему. Но попытка стоит того, если в результате удастся прийти к соглашению, которое может предоставить Блайсу некоторую инициативу и улучшит отношения между ними. Хотя вы вправе возразить, что это моя головная боль, а не ваша.