Верный расчет - Джил Уилбер

Ральф поглаживал ее шею, и от этой ласки по спине Ингрид бежали мурашки. Она не сопротивлялась, когда он опустил руку и развернул ее лицом к себе. Она пыталась сохранить здравый смысл, но чувства оказались сильнее. Прижавшись лбом к шее Ральфа, она вдохнула запах его кожи, запах мускуса и соленого морского воздуха. Ее пульс участился.

Что ей делать с этими чувствами? Она не хочет их испытывать, но не может сопротивляться влиянию, которое оказывает на нее Ральф. Не может и не желает. На самом деле она желает только одного: прижиматься к нему все крепче и крепче, пока тайна интимной близости мужчины и женщины не перестанет быть для нее тайной.

Потрясенная собственными мыслями, она попыталась отстраниться, но Ральф не отпустил.

— Не бойся, я не обижу тебя, — прошептал он и свободной рукой отвел волосы от ее лица.

Он уже обидел ее. Сильнее, чем может себе представить. Вероятность того, что это повторится снова, очень велика. Он обольстит ее и бросит, как делал уже не раз. Это само по себе достаточно ужасно. Но страшнее всего, что он причинит боль ее ребенку. А этого она допустить не может.

Она нашла в себе силы отстраниться, и на этот раз Ральф не стал ее удерживать.

— Я не хотел торопить события, — сказал он. — Но когда ты рядом, я начинаю терять рассудок.

С Ингрид происходит то же самое, но признаваться в этом она не собирается.

Длинные пальцы Ральфа гладили ее волосы.

— Ингрид, скажи что-нибудь. Пожалуйста.

— Я хочу вернуться в Оберхоф.

— Прямо сейчас?

Что будет, если она скажет «да»? Послушается ли он? Ингрид так и не узнала этого, потому что Ральф шагнул вперед и снова обнял ее. Спина Ингрид уперлась в глыбу песчаника. Камень был гладкий и нагретый солнцем. Ингрид ощутила тепло, но не смогла понять, откуда оно идет — то ли снаружи, от скалы, то ли из глубин ее собственного тела.

Она знала только одно: когда Ральф наклонил голову и потянулся к ее губам, желание сопротивляться бесследно исчезло. Руки поднялись сами собой, обвили его шею, а губы раскрылись.

Ральф не торопился. Пауза затянулась, и Ингрид поняла: если он не поцелует ее сейчас же, она просто взорвется. Его губы были совсем близко, но не прикасались к ней. Выдержать эту сладкую пытку было невозможно.

Ожидание было мучительным, но наслаждение, пронзившее Ингрид в тот момент, когда Ральф поцеловал ее в уголок рта и коснулся языком чувствительного места, стоило того. Это был не поцелуй, а настоящий танец желания, которого она никогда еще не испытывала.

Она испустила вздох, полный изумления и нетерпения. Потом прижалась к Ральфу, пытаясь полностью овладеть его ртом, но он слегка отстранился и улыбнулся. Он прекрасно знал, что делает.

Однако Ингрид уже не могла справиться с собой. Она тронула языком уголок его рта — так же, как несколько мгновений назад сделал он. Едва она это сделала, как Ральф впился в ее губы так страстно, что она забыла обо всем, кроме наслаждения.

Она не помнила, почему ей здесь не место, не помнила ничего, она ощущала только восхитительный вкус его губ и прикосновения стройного мускулистого тела. Она крепко прижималась к нему. Голова кружилась от недостатка кислорода, но она не обращала на это внимания. Она нуждалась в этой близости больше, чем в воздухе.

Это был такой волшебный поцелуй, что, когда Ральф отстранился, она застонала от огорчения. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно. Он вплел пальцы в ее волосы, заставил откинуть голову и покрыл поцелуями ее шею. Больше всего ласк досталось жилке, которая бешено пульсировала, выдавая ее истинные чувства.

Она заставила себя открыть глаза и увидела пламя, бушевавшее в его взгляде. Выходит, наслаждение испытывает не только она, но и он. Поняв, что она сумела вызвать это пламя, Ингрид возликовала. Значит, она тоже имеет власть над ним.

— Ты все еще хочешь вернуться в Оберхоф? — хрипловато спросил он.

— Да. — Произнести это слово было нелегко, но то, что она все же сумела сделать это, наполнило Ингрид невероятной гордостью. Нет, она не полностью подпала под его чары. Хотя была очень близка к этому.

— Но не сию минуту?

Зачем он мучает ее? Если бы Ральф молча сел в вертолет и доставил ее в замок, Ингрид смогла бы справиться с охватившим ее желанием. Ей нужно было настоять на своем, забраться в машину с ним или без него и сидеть внутри, пока Ральф не поймет, что она не про его честь.

Так чего же она ждет?

— Мы вернемся, когда я покажу тебе свой остров, — сказал он, видя, что она продолжает молчать.

Что ж, в маленькой экскурсии нет ничего страшного. Ингрид, тело которой дрожало от подавленного желания, покорно кивнула. Может быть, прогулка поможет ей обрести контроль над своим телом. Бог свидетель, пока что у нее просто нет на это сил. Стоит Ральфу уложить ее на девственно-чистый песок, и она отдастся ему.

В последний раз виновато посмотрев на вертолет, она пошла по тропинке, усыпанной роскошными кораллами.

С высоты птичьего полета остров казался необитаемым. Однако в лесу скрывалась избушка, точнее хижина. Крыша была камышовой, а плетеные стены не достигали земли. Пол был черепичным, а мебель — бамбуковой.

Она отвела глаза от широкой кровати, занимавшей чуть ли не половину комнаты, и увидела удобные кресла и шкаф с книгами, на котором стояло несколько подсвечников.

Современная кухня была отделена от жилого помещения бамбуковой барной стойкой. Когда Ральф щелкнул выключателем, Ингрид вздрогнула; она ждала, что он зажжет свечи. При свечах ей было бы легче скрыть свое возбуждение.

— Я не Робинзон Крузо, — сказал он, увидев ее реакцию. — На другой стороне острова у меня есть плантация тропических фруктовых деревьев, за которой присматривает супружеская пара. А эта хижина построена специально для меня.

Кожа стала такой чувствительной, что прикосновение Ральфа заставило бы Ингрид подпрыгнуть. Во рту пересохло. Скажи что-нибудь. Что угодно! — приказала она себе.

— Вы проводите здесь много времени?

Он прошел на кухню, взял стаканы и наполнил их светло-янтарной жидкостью, кувшин с которой достал из холодильника за стойкой.

— Это мое убежище. Я прилетаю сюда при первой возможности, но это бывает реже, чем мне хотелось бы.

И все же он привез меня сюда… Ингрид пила сок, наслаждаясь непривычным горьковатым вкусом.

— Что это?

— Гуава. Она растет у меня на плантации. Нравится?

— Очень необычно. Но вкусно.

— Не слышу уверенности.

Она и не уверена. Ни в чем. Злится на Ральфа за то, что он подчинил ее своей власти. Злится на себя за то, что ей не хватило сил настоять на немедленном возвращении в замок. Желает его так, как до сих пор не желала никого и ничего на свете. И ненавидит себя за это.