Загадки любви - Галина Врублевская

* * *

Тому, что «молодые» пригласили меня к себе в дом, я не могла найти объяснения: хотят очистить свою совесть или опасаются моей мести? Но черного кобеля не отмоешь добела, а строить против них пакости у меня и мысли не было. Я обозначила им свою позицию – сказала обоим, что они подлые предатели и что я не собираюсь преследовать их. Однако требуется внутренняя работа, чтобы восстановить свое душевное равновесие.

Собираясь в гости, тщательно выбирала наряд. Надела платье с глубоким вырезом, малиново-вишневое – лучшее из имеющихся и Киром, между прочим, подаренное. Пусть вспоминает, как мы вместе выбирали его!

Перед тем как войти в квартиру Люсьены, я предупредила Витю:

– Витюша, давай в этом доме не будем раскрывать твое инкогнито. Оставайся для них писателем Артуром Палецким, который в детстве был влюблен в Люсьену.

– С тобой, Долечка, не соскучишься! Хоть ты и не писательница, а мне по части фантазий не уступишь.

– Моя профессия тоже касается человеческих душ. Только ты создаешь их, а я – чищу и реставрирую.

Наше совместное появление с «Артуром» произвело впечатление на хозяев дома! Но Люсьена, в отличие от меня, сразу назвала Витю Витей!

– Витенька, это ты! Жив! А говорили, что ты погиб! А где Артур? – Она выглянула на площадку.

– Витя действительно погиб, – покачал головой Витя. И, как я его просила, представился: – Я – Артур! Неужели ты не узнала меня, Люсьена!

Люсьена отпрянула, вглядываясь в лицо повзрослевшего одноклассника, в поредевшие волосы. Недоверчиво заключила:

– Прости. Вы же братья и всегда были похожи! В Интернете ты мне больше Артура напоминал. Ну там, после фотошопа, все на одно лицо выглядят. А сейчас... даже не знаю, почему я так решила. Может, из-за роста? Помню, когда мы с тобой обнимались, мои глаза на уровне кончика твоего носа были. А теперь где-то посередине.

– А я как была Артуру до подбородка, так и сейчас, – продолжая путать Люсьену, заверила я. Не так-то просто ввести в заблуждение девушку, когда-то знавшую парня близко.

Но все обошлось. Как известно, если девять человек скажут, что король голый, то и десятый уверится в этом.

Люсьена снова покачала головой:

– Артюша, как ты изменился! И выглядишь как настоящий писатель: рубашка классная, и шейный платок к ней идет!

Я поморщилась от ее приторного «Артюша», для меня мой Артур всегда был Артом.

Кир, чуть склонив коротко стриженную голову, стоял рядом и с любопытством наблюдал за нашими охами-вздохами. Выглядел он не слишком радушным хозяином.

Люсьена представила их друг другу. Между мужчинами промелькнула искра неприязни. Казалось, даже одежда их вступила в поединок. Строгий офисный костюм Кира – и неизбежная часть его: затянутый узел галстука – казался смешным и неуместным рядом с небрежно изысканным стилевым решением одеяния Вити. И Кир, теперь муж Люсьены, с обидой посмотрел на меня: я торжествовала – он ревнует меня к Вите! Останься я одинокой и брошенной, он бы продолжал чувствовать себя виноватым и жалеть меня. Но тут он не знал, как реагировать: по его мнению, я слишком быстро обрела нового друга!

Потом мы прошли в гостиную. Выяснилось, что мать Люсьены уехала отмечать праздник к родственникам, а сын отправился в свою подростковую компанию. Однако утром они помогли Люсьене приготовить стол. Он ломился от еды. Для Вити добавили еще одну тарелку, рюмку и столовый прибор. Но Люсьена не позволила ему присесть, а сразу потащила в другую комнату. Сказала, что для краткого разговора.

– А вы тут без нас пообщайтесь, – добавила она, оставляя нас с Киром наедине.

Подозреваю, что Кир должен был все еще чувствовать свою вину. Однако музыка, льющаяся из магнитолы, заполнила первые минуты тягостного молчания. Я отошла к стеллажу и рассматривала диски с видеофильмами: зарубежные мелодрамы, записи уроков по массажу и последние дефиле с модных подиумов – весь мирок Люсьены. Кир приблизился сзади и положил мне руку на обнаженное плечо:

– Дашенька, дорогая, прости меня!

– Ты что, спятил? – Я передернула плечами. – Думаю, что руки тебе лучше убрать.

– Я понимаю, ты вправе на меня обижаться, я оказался последним свином! Но это все Люсьена виновата, она так внезапно велела мне переехать к ней, заворожила, как ведьма, я был как во сне...

– Бедненький!

– Не иронизируй, Даша. Я действительно оказался в дурацком положении. Мне казалось, она выделяет лишь меня, а выяснилось: строит глазки подряд всем мужикам! Ладно, замнем, ты о себе расскажи. Откуда взялся этот писатель? Ты давно с ним знакома?

– Он – друг детства.

– А! – Облегчение послышалось в голосе Кира. – А я думал...

– И что же ты думал? – Я поставила на полку коробку с видео, повернулась наконец к Киру и насмешливо посмотрела на него.

– Ну... Думал, что между вами что-то есть.

– Конечно есть.

– Не дразни меня, Даша. Ты же сказала, что вы – друзья детства?!

Наши бессмысленные препирательства были прерваны появлением Люсьены и лже-Артура. Не знаю, о чем они там секретничали, но на лице подруги явно отпечаталась досада: губы были скорбно поджаты, отсутствовала привычная улыбка. А ее черное платье, с безвкусной золотистой розой у плеча, вдруг приобрело траурный оттенок. Лже-Артур, он же Витя, напротив, был в хорошем настроении и, поправ приличия, насвистывал какую-то мелодию. Впрочем, музыка заглушала его свист, и слышала его только я, поскольку оказалась ближе всех.

Между тем стрелка часов неуклонно двигалась к полуночи. Люсьена, приглушив громкость магнитолы, включила телевизор – президент уже заканчивал традиционную предновогоднюю речь.

Мы сидели семейными парами друг против друга, и я поощряла фривольное поведение Вити. Подыгрывая моему замыслу и сам получая удовольствие, он то поглаживал мою руку, то поправлял тонкую лямочку платья на моем плече. Общий разговор не завязывался. Сквозь непрерывный хохот артистов и зрителей, водопадом льющийся из телевизора, обсудили новую звезду сезона. Поотгадывали продукты, намешанные в салаты, поговорили о марках спиртного на столе. Затеяли танцы. Прыгали вчетвером, не разделяясь на пары, потому что оба мужчины интересовались только мной, забыв о Люсьене. Поэтому она отдала команду: «Танцуем в круге!» Кир давно снял пиджак и приспустил галстук, но в такт попадал плохо, зато Витя, хоть и смахивал временами пот со лба, двигался вполне ритмично. Они оба были тяжеловесами и смотрелись слегка комично.

Позднее, когда мы с Люсьеной готовили на кухне чай, она заметила:

– Артур сильно изменился не только внешне! Он стал как-то мягче, взгляд более внимательный. Что значит – настоящий писатель! И похоже, я теперь его совершенно не интересую. Неужели ты сумела увлечь его? Хотя ничего удивительного: ты всегда стремилась отбить его у меня.