Медовый месяц - Эми Дженкинс

Долгая пауза.

– Я не думала, что у тебя свадьба, – снова сказала она.

– А она вдруг образовалась, – сказала я. Снова пауза.

– Я чувствую себя брошенной. Ты ведь собиралась помочь мне в подготовке свадьбы, – сказала я. – Но дело вовсе не в свадьбе. Мы с Эдом сразу же после нее уедем. Я и повидаться-то с тобой не успею. – Еще одна пауза. – Знаешь, я скучаю по тебе.

– Ой, как нехорошо, – проговорила она. – Сплошное расстройство. Я чувствую себя ужасно.

Флора решила, что нужно пойти и съесть мороженное «Хааген Даз». Прежде чем повесить трубку, она спросила, известно ли мне, что название «Хааген Даз» придумала американская компания и могу ли я представить вымышленное имя вроде «Хааген Даз». Разве не блеск?

Я положила трубку в самом паршивом настроении. «Опять! – подумалось мне. – Опять! Вчера одно, сегодня другое, и разве Бог не знал, что моей наградой за весь этот кошмар в конце недели будет два или три веселых, беззаботных дня, в течение которых я буду крутиться, как работница в рекламе шампуня – с волосами дыбом. Да, я знаю, что свадьба все переворачивает вверх дном, и хочу это прочувствовать, – но не каждый же день, черт возьми. Слишком много требуется сил. И никакого «Хааген Даз», чтобы восстановиться.

Зазвонил телефон. Опять Флора.

– Жди, что тебя бросят, – сказала она. – Я только что открыла книгу моих ежедневных медитаций, и вот что она мне сказала. Невероятно, правда?

– Жди, что тебя бросят? Кто, собственная сестра? – спросила я.

– Да! – подтвердила она. – Почему бы и нет? Слушай, я тебе прочитаю: «Все мы окончательно и полностью, совершенно, совершенно одиноки».

– Что ж, – сказала я, – это бодрит.

Так оно и было. Во-первых, потому что с этой точки зрения все может становиться только лучше, а во-вторых, потому что Флора мне все-таки позвонила.

Чуть погодя я сказала:

– И все-таки как, черт возьми, ты устраиваешь эту фэншуй свадьбу?

Второй раз положив трубку после разговора с Флорой, я позвонила Дел. Она, наверное, уже ушла на работу, так как ее не было дома, и я позвонила ей на мобильник. Мне хотелось более жизнерадостного разговора на тему «Я снова с Эдом».

– Привет, – сказала она. Ее голос звучал приглушенно, потом в нем послышалась тревога. – Ты где?

– Все в порядке, – сказала я. – Мы с Эдом снова вместе.

– Ну, ты даешь! – воскликнула она. – Гм, Хани, ты неподражаема.

– Ты в автобусе? – спросила я, но в трубке послышались короткие гудки.

Я взглянула на Эда в саду. Он как бешеный подрезал кусты, его руки так и мелькали, ветки летели во все стороны. Он любит подрезать кусты: говорит, что это своего рода терапия, выход затаенной злобы. И даже когда никакой затаенной злобы нет, он нередко уходит в сад посмотреть, не нужно ли чего подрезать. Я задумалась, на что будет похоже это место к концу дня, учитывая все треволнения Эда в выходные. Вероятно, останется коллекция деревьев-малюток бонсай. В конце концов, это по-японски.

Хотя, похоже, это и правда, что, если от кустов роз оставить одни обрубки, они вырастут еще пышнее. Как говорит Флора, все, что тебя не убивает, делает сильнее.

Выглянув в сад, я увидела, что Эд устроил передышку, а потом вежливо помахал в окно второго этажа – Маку. Услышав его шаги, а потом плеск воды в раковине, я поставила кофе на поднос и, прижав беспроводной телефон плечом к уху, снова попыталась связаться с Дел.

– Так как прошел вчерашний вечер? – спросила я, когда она ответила.

– Послушай, мне пришлось позвонить на работу и сказать, что я сегодня задержусь.

– Расскажи, что там было, когда я ушла. Целовалась с какой-нибудь кинозвездой?

– Не совсем так, – сказала она. – Поговорим позже, ладно?

Я решила, что ей не совсем удобно говорить об этом на верхнем этаже автобуса № 22.

– Мак тебя не очень напрятал, а? Не приставал с извращениями? – спросила я, неся ему кофе наверх.

– Не совсем так, – ответила Делла.

Я постучала в дверь к Маку. Он, как всегда, с притворной надеждой проговорил «я жду тебя», но у нас так заведено, что я лишь приоткрываю дверь и задвигаю поднос на столик внутри, но не захожу.

– Что ты хочешь сказать этим «не совсем так»? – спросила я, закрывая дверь, и вдруг почувствовала, как что-то очень неприятно осело у меня в животе. – Делла! – крикнула я. – Ты не… То есть… Нет, забудь… – Эта мысль была так ужасна, что я не смогла выговорить. – Делла, – сделала я вторую попытку, – обещай мне, что ты не будешь путаться с Маком. – Она издала какой-то истерический полусмешок. – Нет, серьезно, – сказала я, – это не смешно. Он тебе не по зубам.

– Герр контролер.

– Делла, – сказала я, – серьезно… обещай мне, что ты не спутаешься с Маком. Это не смешно. Обещай.

Телефон ужасно засвистел мне в ухо. Дверь в ванную была приоткрыта, и какой-то звук оттуда заставил меня подойти и толкнуть ее.

Я увидела Деллин затылок – она лежала в ванне, прижимая к уху мобильник, и изящной ногой теребила кран с горячей водой. Босиком по мрамору я сделала два шага к ней.

– Герр контролер, – повторила Делл. – Ты не сможешь меня заставить.

Я стояла у нее за спиной. У моего телефона длинная серебристая антенна. Я вытянула ее, как меч, и хлестнула Деллу по голове, а потом просунула антенну ей под подбородок и с силой приподняла.

– У нас ест спосопы, – проговорила я с чисто гестаповским акцентом прямо ей в ухо.

Делла закричала. Это был долгий вопль удовлетворения. От такого вопля может рухнуть дом.

Я отконвоировала ее на кухню в одном из халатов Мака. Она налила себе кофе. Мы обе были на грани истерики.

– Ты тяжело больна, – сказала я.

– Я наслаждалась этим криком, – проговорила она. – Что-то вроде оргазма.

– Из-за тебя я могу потерять работу, – сказала я, но Делла лишь закатила глаза к потолку, не слушая. Мы посмотрели друг на друга через столик.

– Ну, теперь мы знаем, за что его прозвали Биг-Мак, – сказала она.

– А его прозвали Биг-Мак?

– Кажется, – ответила она, а потом добавила в американской деловой манере: – Да. Так его зовут. – Она несколько раз кивнула.

Я рассмеялась. Я так хохотала, что в конце концов вцепилась в столик, чтобы не умереть со смеху.

– Вчера, – сказала Делла, когда я прервалась, чтобы вдохнуть, – как только ты ушла за молоком, он сказал, что пошел принять душ, а потом крикнул, чтобы я принесла ему наверх бумаги. Я знаю, это смешно. Но я решила все равно подняться – просто посмотреть, что будет, и когда оказалась там, то заглянула в ванную, а там из-под душа высовывается эта рука с сигаретой. – Она восторженно посмотрела на меня. Ее лицо прямо-таки сияло. Никогда не видела Деллу в таком возбуждении с тех пор, как она заклеила Винни Джонса.[29]