Мастер поцелуев - Джанет Дейли

Небо над Фениксом заволокла гряда серо-черных туч, скрывших солнце и погрузивших город во тьму, хотя до ночи было еще далеко. То и дело в облаках сверкали ослепительные молнии, освещая на миг окрестности, и гремели раскатистые удары грома, сотрясавшие небо и землю.

Проливной дождь заливал ветровые стекла автомобилей, и, несмотря на то, что наступил час пик – шесть вечера, – потоки машин ползли со скоростью черепахи по скоростному шоссе, соединяющему два штата – Аризону и Колорадо. Ланна Маршалл, сидя за рулем своего «Фольксвагена», напряженно всматривалась в дорогу – «дворники», бешено метавшиеся взад и вперед, едва успевали смахивать ручьи воды с ветрового стекла. Девушка на миг разжала пальцы, напряженно стиснувшие руль, чтобы передохнуть. Она слышала рассказы местных жителей о яростных грозах и бурях, обрушивающихся на землю внезапно, но считала их в большей степени выдумкой. Однако все оказалось правдой. Совсем еще недавно стояла жара, небо было безоблачным, а солнце опаляло безжалостным зноем сухие и пыльные окрестности, и невозможно было представить, что не пройдет и получаса, как все окажется залитым водой.

Автомобильный поток тек вперед по скоростному шоссе медленно, но безостановочно. Не отводя глаз от дороги, Ланна нагнулась и развязала шнурки своих белых кожаных «оксфордских» полуботинок. Левый соскользнул легко, и девушка, прижав педаль акселератора левой ногой в белом нейлоновом чулке, сбросила правый полуботинок и расправила уставшие и занемевшие в обуви пальцы.

– Вот так-то лучше, – вздохнув, громко сказала она, почувствовав облегчение.

Идущие впереди автомобили замедлили ход, и Ланна сбавила скорость. За все это время она проехала всего пять миль, стало быть, осталось преодолеть еще не менее двух с половиной. При такой скорости придется тащиться часа полтора, прежде чем она доберется до дома.

С гримаской покорности Ланна подняла руку к своим волосам, забранным в тугую прическу – «французское» кольцо. Нащупав пальцами шпильки, скалывающие волосы, она принялась извлекать их одну за другой и складывать в сумочку, стоящую рядом на сиденье. Затем улыбнулась и тряхнула головой – каштановая волна спутанных волос, сверкающих глубоким блеском, как мех норки, упала ей на плечи.

Иногда после долгого рабочего дня, проведенного в больнице, где Ланна работала медсестрой, она ощущала себя бабочкой, вырвавшейся на волю из кокона. И не то чтобы униформа скрывала явные достоинства ее фигуры. Напротив, отлично сшитое белое форменное платье лишь подчеркивало округлые формы и стройность талии. Дело было скорее в чувстве свободы…

В автомобиле было душно. А стекла не опустишь – ливень, хлещущий косыми струями, мгновенно зальет весь салон. Уже не в первый раз Ланна пожалела, что в ее машине нет кондиционера. Девушка расстегнула две пуговицы своего белого форменного платья и приподняла нейлоновую ткань, влажно прильнувшую к груди. Прохладнее не стало. Единственное облегчение, которое испытала Ланна, – сознание, что она не застегнута теперь до самого горла.

Краем глаза она различила мигающие красные огоньки стоп-сигнала какой-то машины, стоящей справа от нее на дороге. Секундой позже фары осветили желтый грузовик пикап, приткнувшийся на обочине. Проезжая мимо, Ланна увидела, что дверь водительской кабины грузовика распахнулась и из нее вышел на дорогу высокий, плотно сбитый человек в светло-рыжей куртке.

На краткий миг фары «Фольксвагена» осветили его, и Ланна вскользь заметила покатые плечи, волосы с проседью под широкими полями ковбойской шляпы и усталое лицо с крутым подбородком. Мелькнула надпись на борту грузовика: «Фолкон. Строительные работы» и эмблема в виде черной головы какой-то хищной птицы – ястреба или сокола. Затем и водитель, и его грузовик остались позади. Ланна посмотрела в зеркало заднего обзора и увидела, как человек, ссутулившись и опустив голову под струями дождя, зашагал по дороге.

Она колебалась только миг, затем включила сигнал поворота и резко свернула с проезжей полосы на обочину. Не выключая двигателя, она перегнулась через пассажирское сиденье и опустила стекло.

Когда старик поравнялся с ее машиной, Ланна закричала, стараясь перекрыть раскаты грома:

– Хотите, подвезу?

Человек остановился в явном удивлении, затем пригнулся и просунул голову в раскрытое окно. С загнутых полей его шляпы текла вода. Из-под густых седых бровей на Ланну изучающе глядели выцветшие голубые глаза. Годы иссекли морщинами суровое, загоревшее на солнце лицо, обтянутое, казалось, дубленой кожей.

– Садитесь, – пригласила она с легкой улыбкой.

На какую-то долю секунды старик заколебался, затем открыл дверцу.

– Спасибо, – серьезность его голоса, казалось, вполне соответствует грубой и суровой внешности.

– Снаружи довольно сыро. Вы уже промокли до нитки, – сказала Ланна, глядя, как старик втискивает свое крупное тело в маленькую машину и поднимает стекло на двери.

– Да, я заметил.

Ланна включила скорость, и «Фольксваген», тронувшись с места, опять скользнул в поток машин на шоссе. Девушка украдкой бросила взгляд на своего попутчика. От уголков его глаз разбегались многочисленные морщинки, придававшие лицу выражение глубокой печали. Что-то в этом человеке напомнило Ланне состарившегося плюшевого медвежонка, надевшего маскарадную маску серого гризли. Старик, почувствовав на себе ее любопытный взгляд, повернул голову и посмотрел на девушку. Ланна быстро перевела взгляд на мокрое от дождя шоссе.

– Разве родители не учили вас, что нельзя сажать к себе в машину незнакомых людей? Это опасно для молодых девушек…