Таинственный Восток - Френсис Дэвис

— За нами, — поправила она. — Никто не сможет так меня фотографировать, как ты.

— Ты права! — Он закружил ее в вальсе по кухне. — Мы образуем самую великую команду со времен Ноэля Коварда и Гертруды Лоуренс.

— Саймона и Гарфункеля.

— Со времен Юлю Линблада и Густы Энгстрем. — Он снова закружил ее и звонко поцеловал.

— А это кто такие?

— Артисты-канатоходцы, как ваш «Летающий» Уоллендас.

— Никаких интервью, Эйлин, я не буду давать никаких интервью. Никаких.

— Как скажешь, Карен, — согласилась Эйлин, переходя к следующему пункту в своих записях, что показалось Карен подозрительным.

Когда Карен пыталась возразить, что сейчас не время расширять ее маскарад в качестве Индиры, а наоборот, нужно покончить с ним, пока он не вышел из-под контроля, Эйлин улыбнулась ей той улыбкой, с помощью которой можно было бы продать зубной пасты больше, чем с любой другой улыбкой в мире. И с вкрадчивостью торговца змеиным жиром она подчеркнула, что все те клиенты, которые будут приглашать Индиру, будут также приглашать для съемок и Эрика.

— Ты должна сейчас думать не только о своей карьере, но также и о карьере Эрика. Нельзя быть эгоистичной, моя дорогая. Только подумай, что это может означать для его будущего, — она так и произнесла это слово, словно отливая его заглавными буквами. — Он, конечно, и сейчас занимает высокое положение, но этот успех сможет поднять его на самую вершину.

— Но как насчет нашего будущего? Эрика и моего? Мы любим друг друга, Эйлин.

— И почему бы вам не любить друг друга? Два влюбленных молодых человека это так естественно!

— Мне помнится, ты говорила, что любовь — потеря времени.

— Вы исключение, которое лишь подтверждает правило. Не цепляйся к моим словам.

— Я не цепляюсь. Я хочу, чтобы мы строили наши отношения на более прочном фундаменте, на честности и взаимном доверии. А я чувствую, что иду по высоко натянутому канату и что меня тошнит от высоты.

Она потерла свое колено.

— Карен, ты мечтательница… Попомни мои слова, очень немногие взаимоотношения зиждятся на доверии. А что с твоим коленом? Что-то не в порядке?

Карен отрицательно покачала головой. Эйлин снова заглянула в свои заметки.

— Утром мы говорили с «Арахисовым маслом Пеппи»…

— Ненавижу арахисовое масло. Не думала, что ты хочешь, чтобы я занималась чем-то, кроме классической роскошной рекламы.

— Они пытаются поднять свой имидж и согласны хорошо заплатить, просят, чтобы ты и Эрик помогли им.

Для Эрика, сказала себе Карен, я делаю это для Эрика.

— … «Блю Бутс» запускают новую линию изысканной ковбойской обуви. Они заплатят по высшему разряду, если ты и Эрик согласитесь надевать их обувь на те приемы с коктейлями, которые они будут давать…

— Ковбойские сапоги? Я? Индира в ковбойских сапогах?

— Ты будешь великолепно смотреться в этих новых образцах. Всю свою кампанию они строят на лозунге: «Ты не можешь быть ковбоем, если не любишь „Блю“».

Карен едва не подпрыгнула в своем кресле.

— О, Господи!

— И «Хэвенли Флэворс» хотят, чтобы ты рекламировала их новый сорт чая на травах.

— Я должна буду пить его? Единственный чай, который я люблю, это «Ред Зингер».

— Нет, нет, ты совсем не должна пить его. Ты просто должна сделать вид перед камерой, что обожаешь его. Он называется «Спокойной ночи, дорогая». Предполагается, что он помогает заснуть.

— Правда? А что в него входит?

— Ромашка, кора вишневого дерева, какой-то золотой корень, я всего не помню.

— Я слышала, что этот корень пробуждает сладострастие.

— Не будь дурочкой. Таких не существует. Кроме того, я пробовала этот чай несколько дней назад и мгновенно заснула.

Для Эрика, повторила про себя Карен, я делаю это для Эрика.