Мама для Сашеньки - Инна Карташевская

Стас вернулся домой только поздно ночью. Наташа, уложив Сашеньку спать, сидела в гостиной, полная самых серьезных намерений. Когда он вошел и увидел ее, ждущую его с решительным выражением лица, то испугался.

– Наташа, ты сегодня очень обиделась? – сразу спросил он.

– Нет, дело не в этом, но мне нужно с вами поговорить, – сурово сказала она.

Стас испугался еще больше.

– Ну, вот, – упавшим голосом сказал он. – Я так и подумал, что это не к добру.

– Что именно? – удивилась теперь уже Наташа.

– Ну, я же заметил, что ты изменилась в последнее время, – озабоченно сказал он, – прическа у тебя стала другая и вообще ты стала такой красивой. Наташа, о чем ты хотела поговорить? Ты познакомилась с кем-нибудь? Это у тебя серьезно?

Наташе стало смешно и одновременно досадно. Вот ведь болван, ему даже и в голову не пришло, что она может делать это ради него. Неужели он ее совсем за женщину не считает.

– Ну, так что, Наташа, это что, правда?

– Да ерунда это, Станислав Михайлович, никого у меня нет.

– Фу, слава богу, – с облегчением сказал он, – а я уже заволновался. Если ты нас с Сашкой бросишь, мы пропали, ты же знаешь это?

– Да уж Сашенька действительно пропадет, а вас подберут, если уже не подобрали.

– Так, намек понял. Ты имеешь в виду Ингу?

– Да, я имею в виду ее, Станислав Михайлович, – волнуясь, продолжила Наташа, – неужели вы не видите, что она не способна полюбить Сашеньку? Да она же вообще никого не способна полюбить, кроме себя. Это же просто какой-то читающий крокодил в очках.

Стас расхохотался.

– Ну, ты даешь, Наташа, читающий крокодил в очках, это ты уже загнула.

– Вы, конечно, можете сказать, что это не мое дело, но Сашенька мне очень дорога, и я же вижу, что эта женщина невзлюбила ее. Она же будет стараться избавиться от ребенка, а ее родня будет ей помогать. Послушайте, вы же умный человек, и вы любите свою дочку, разве вы сами не видите этого? – почти с отчаянием спросила она.

– Да, успокойся ты, Наташа, – неожиданно мягко сказал Стас, – конечно, я вижу это и все понимаю. Ты что меня за идиота считаешь?

– А тогда что же вы…

– Да, она сама мне звонит, не могу же просто ее послать. Я ведь с ее дядей уже несколько лет вместе работаю, у него связи большие, он мне нужен.

– Так что же будет?

– Да ничего не будет. Ну, пообщаемся с ней еще немножко, а там я постараюсь, чтобы она сама от меня отстала..

– Как же, отстанет она, – фыркнула Наташа. – Она ради ваших денег все стерпит и даже будет притворяться, что Сашеньку полюбила. А потом вы и не заметите, как она вас на себе женит.

– Ну, ты даешь, Наташа, – засмеялся Стас. – Я, что мальчик, и меня так легко женить? Успокойся, на этой я уж точно не женюсь. Да с ней, извини меня, мужику в постели быть, все равно, что экзамен сдавать…. по литературе.

И он снова засмеялся. Засмеялась и Наташа, у которой, понятное дело, словно гора с плеч свалилась. И чего греха таить, у нее снова появилась маленькая надежда. Он заметил, что она изменилась и даже назвал ее красивой. И вообще, так по-дружески они еще никогда не разговаривали. А ведь я сама виновата, подумала с раскаянием Наташа, сама всегда держалась с ним так официально и говорила с ним, только когда что-нибудь нужно было сделать для Сашеньки, а ведь могла бы его уже давно приучить к дружеским беседам. Надо будет что-нибудь придумывать, о чем можно было бы поговорить, но только все должно быть естественным, разговоры должны как бы сами собой начинаться, а то он ведь действительно мужик опытный, сразу все поймет.

– Так что тебе не о чем беспокоиться. Сашка мне дорога, и я ее в обиду никому не дам. Да она и сама себя не даст. Как она сегодня ей ответила, а?

И вспомнив выражение лица Инги, Стас злорадно захохотал.

– Ой, она вообще молодец, – подхватила Наташа, которая никогда не могла упустить случая похвалить Сашеньку, – помните, когда мы были с ней в парикмахерской, видели бы вы, как она там со всеми разговаривала. Полностью на равных, как взрослая. Мгновенно подружилась с мастерами, подавала им там все, и представьте себе даже советы им давала, как лучше стричь, и кому что идет. Между прочим, это она настояла, чтобы мне челку отрезали.

Стас внимательно посмотрел на нее, и серьезно кивнул.

– Да, она тебе очень идет.

– Спасибо, – вспыхнула Наташа, и чтобы не показать смущения, быстро заговорила снова.

– Только это еще не все. После парикмахерской мы с ней пошли в магазин, а там ко мне стали приставать продавщицы, возьмите то, это, в общем всю ерунду решили мне сплавить. Я им говорю, мне этого не надо, а они пристают и пристают. И тогда Сашка так громко им заявляет, нет, нам ваша одежда не нравится, и причем сказала это таким тоном, что они мгновенно отцепились, а она взяла меня за руку и говорит, знаете, так высокомерно, пойдем отсюда, Наташа. Они там все и обалдели. В общем, гены – это великое дело. Можете не переживать, что у вас не сын, а дочка, вам есть кому передать свое дело.

– Да я и не переживаю, – засмеялся Стас, и Наташа по его глазам поняла, что он очень доволен услышанным, – я и сам знаю, что Сашка у меня молодец. Она любому парню сто очков вперед даст. Слава богу, она в меня пошла, а не в свою мать.

– Я Сашу недолго видела, но, насколько я поняла, она была очень интеллигентная, тихая и даже застенчивая девушка, – осторожно сказала Наташа, так как точно не знала, как Стас относился к матери своей дочки.

– Да уж чересчур тихая и чересчур застенчивая, – с досадой сказал Стас, – а еще совершенно беспомощная. Я не знаю, как представляли себе ее родители ее дальнейшую жизнь, когда воспитывали ее, но нельзя нормальному человеку быть таким неприспособленным ни к чему. Сначала это умиляет, хочется ей помочь, защитить, но потом это начинает действовать на нервы. Такое чувство, что на тебе все время что-то висит, что ты все время обязан что-то делать для нее. Я понимаю, в семье мужчина должен быть добытчиком и обеспечивать семью, но ведь тогда женщина должна обеспечивать уют, заботиться о каких-то там повседневных нуждах, а не быть небесным существом, витающим в каких-то там эмпиреях, кстати, понятия не имею, что это такое.

– А вы у Инги спросите, она, наверное, где-нибудь это вычитала, – не удержалась Наташа.

– Да уж как-нибудь обойдусь без нее, – хохотнул Стас. – Ты меня, наверное, сейчас осуждаешь, Наташа, за то, что я это говорю, но пойми меня, я нормальный человек, я, конечно же, хотел бы, чтобы меня дома жена встречала с радостью, но не со слезами же на глазах каждый раз. И чтобы не звонила мне с истерикой, если я где-нибудь задержался. И потом эти разговоры только о духовности, о литературе, о поэзии, короче, знаешь, нам с ней оставалось только еще обсудить поиски смысла жизни русской интеллигенцией. Меня, в конце концов, от этого уже тошнило. А эта святая наивность, это неумение приспособиться к реальной жизни, ей и в голову не приходило, что она все перекладывает на меня. И еще, чтобы молодая, даже юная девушка одевалась так, как ее мама и, наверное, даже бабушка. И полная неспособность меняться….