Принцев на всех не хватит - Наталья Лукьянова

А Танька-то, полная смехотура. Совсем на себя не похожа. Растеряла всю бдительность. Совсем обалдела от экскурсий, поездок и музейных впечатлений. В последнее время выражение лица у нее довольно странное. Мечтательно-задумчивое и расслабленное, как у блаженной. Вот вам, пожалуйста, великая сила красоты и искусства налицо, вернее, на конкретном лице. Домашнева и не замечает, что жизнь подруги изменилась самым чудесным образом.

Виталий – человек военный и, следовательно, не очень свободный. Вся любовь их продлилась всего-то два дня, да и то неполных. Он приходит утром, а после обеда ему необходимо быть в академии. Он очень расстраивается по этому поводу, уже задолго до расставания у него меняется настроение, он начинает раздраженно поглядывать на часы и грустнеет на глазах. Милый, он еще не знает, что она готова пережить любую разлуку и все трудности, какие есть в мире, вместе взятые. В воскресенье Виталий пришел мрачнее тучи. У Алины сердечко ушло в пятки, когда она увидела его расстроенное лицо.

– Что случилось, родной?

– Нет, ты представляешь, какая досада. Я еле вырвался к тебе буквально на пару часов. Увольнения закрыли, и я не смогу проводить тебя вечером в Москву.

– И из-за такой мелочи ты решил объявить вселенский траур? Это же ерунда. Ничего со мной не случится. Ты не волнуйся. Татьяна обменяла билеты, мы поедем с полным комфортом, в спальном вагоне. До вокзала доберемся на такси. Я же не одна, в конце концов. Не надо омрачать свидание перед расставанием. У нас с тобой есть несколько часов счастья, ты слышишь меня?

– Алиночка, ты должна помнить одно. Я люблю тебя больше жизни и не отдам никому. Двадцать четвертого у нас выпускной, и я сразу же вечерней лошадью отправляюсь к тебе. Я буду звонить тебе каждый день, слышишь?

– Я слышу, конечно, слышу.

– Я хочу, чтобы у нас с тобой было все по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду?

– Я должен познакомиться с твоими родителями и попросить у них дочерней руки. Сумеешь до моего приезда подготовить родственников к встрече с будущим зятем?

– Ты сумасшедший. Что я еще должна сделать к твоему приезду?

– Дождаться меня.

– В этом можешь не сомневаться. Я дождусь. А что потом, Виталик? Может быть, мне заранее написать заявление об уходе с работы?

– С этим торопиться не следует. Мне после окончания академии положен отпуск. Этого времени нам вполне хватит, чтобы пожениться.

– Ты ошибаешься, знаешь, какие очереди в московских ЗАГСах? Там еще каких-то три месяца дают – проверить свои чувства. Не успеем, хоть у тебя отпуск по сравнению с моим довольно продолжительный, но не хватит его.

– Сразу видно, что вы, девушка, ничего не понимаете в военных женихах. Нас с тобой распишут сразу, потому как я человек служивый и предписание явиться в часть, где начнется моя служба, будет лежать у меня в кармане. Вот такая у меня привилегия. Ты какую свадьбу хочешь? Пышную, скромную, с родственниками, без?

– Мне не свадьба, мне ты нужен. Не люблю я эти свадьбы, если честно. Суеты полно, про потраченные нервы вообще не говорю. Соберется куча родственников и знакомых, подарят по тысяче рублей. Потом напьются и забудут, зачем собрались. Не хочу. Это ведь наш праздник, верно?

– Наш.

– Вот и пусть он будет только нашим, а не чьим-то.

– Какая ты у меня прагматичная! Ты, наверное, жмотина, да? Признавайся, пока не поздно, жмотина?

– Сам такой два раза. Я просто девушка, которая никогда не играла в куклы и не мечтала о белом платье. Вот и все. Лучше распишемся и съездим куда-нибудь вдвоем – отдохнуть на недельку.

– Ну смотри. Потом, лет через тридцать, не кори меня, что свадьбы не было. Ладно, со свадьбой все понятно.

– А потом?

– Потом я поеду в гарнизон, а ты останешься в Москве.

– Ты шутишь?

– Нет, Алиночка, я говорю очень серьезно. Ну и чего мы надули губки? Мы обижаемся? Так быстро и без всякого повода? Сегодня я очень многое о тебе узнал. Обидчивая жмотина – это уже серьезно. Придется хорошенько подумать…

– Думай, пока не поздно, думай.

– Девочка моя ненаглядная. Ты можешь выслушать меня до конца? Ты выросла на московской грядке и очень смутно представляешь себе гарнизонное существование. А я не хочу разочаровывать тебя с первой минуты нашей совместной жизни. Поэтому я поеду в часть один, устроюсь, решу проблемы с жильем.

– Какие проблемы с жильем?

– Самые обыкновенные, радость моя. Скорее всего, придется квартирку снимать. Не хочу тебя огорчать, но никто нас с тобой не ждет с ключами от квартиры даже на краю земли. А я не желаю, чтобы моя девочка страдала от бытовых проблем. Поэтому не надо торопиться с увольнением. Как только ситуация прояснится, я тебе сообщу. Тогда уволишься и прилетишь ко мне.

Прощание – это всегда грустная история, а расставание двух влюбленных – настоящая трагедия. Они не могли оторваться друг от друга. Волнение и тоска от предстоящей разлуки переполнили Алину настолько, что она поняла: если сию секунду Виталий не уйдет, она не выдержит и разрыдается. Только не это. Ни к чему гневить судьбу, они скоро будут вместе навсегда. Учитывая, какая у ее любимого сложная и опасная профессия, ей надо привыкать быть мужественной.

И все равно не хватало сил для того, чтобы свыкнуться с мыслью, что впереди расставание. Пусть не очень долгое, за ним вовсе не пустота и отчаяние, а надежда на счастливое будущее. Но как же тяжело. Слишком несправедливо, едва обретя счастье, все бросить и уехать.

Когда за Виталием захлопнулась дверь, Алина долго не могла собраться с мыслями. С одной стороны, все было прекрасно, лучше не бывает. Но как обидно, что она еще не уехала домой, а расставание уже случилось. Они с Виталием в одном городе, совсем недалеко друг от друга, но уже не вместе. Хорошо диким племенам на необитаемом, затерянном в океане острове. Там влюбленные не расстаются никогда и ни при каких обстоятельствах. В островном тропическом раю влюбленных может разлучить только смерть. Но с этой курносой тетенькой не поспоришь, в любом споре победит она, люди давно с этой мыслью смирились. А в ее случае почему-то хочется спорить с обстоятельствами. Дурацкие законы у этих военных, если задуматься. Вот, например, ее Виталий без пяти минут офицер. До выпуска остались считаные дни. Спрашивается, какого рожна его муштровать, как несмышленого мальчишку-первокурсника. Он скоро сам будет командовать людьми, отвечать за современную технику, судьбы людей, решать сложные задачи. Но руководство не задумывается над тем, что нельзя всех мести под одну гребенку. Для них главное – порядок и устав и чтобы на вечерней поверке личный состав выстроился в две шеренги по ранжиру. А ведь под каждым мундиром бьется молодое, горячее сердце, в котором бушует любовь, живут нешуточные страсти. Почему эта сторона вопроса не волнует отцов-командиров? Вопрос наивный и риторический. Она это прекрасно понимает. Глупые мысли посещают от одиночества. Кажется, и нога сильнее болит.