Таинственный граф - Элизабет Бэйли

Но ломать печати, нельзя, это было бы предательством по отношению к Анри. С другой стороны, разве не лучше было бы для него самого, если б она узнала, что в этих бумагах? Он боится сказать ей, чтобы не подвергать ее опасности. Но теперь, когда об Анри известно властям, ей не угрожает опасность со стороны Лорио и других. Только согласится ли с этим Анри? Вряд ли.

Грейс слышала, как Джемайма поднимается по лестнице. Наверное, понесла Анри обед. Обычно после этого проходило минут пятнадцать, прежде чем она начинала накрывать на стол для Грейс. У Грейс зачесались руки — так хотелось открыть тайник. Можно будет почитать бумаги за едой. Джемайма вряд ли что-нибудь заподозрит, подумает, что это ее работа.

Если и доставать бумаги, так только сейчас, пока она одна в гостиной. Дрожащими руками Грейс вытянула ящичек, достала спрятанный за ним сверток и быстро задвинула его обратно.

Хватило минуты, чтобы развернуть сверток и извлечь запечатанные письма. Спрятав временно остальные под стопкой лежавших на бюро бумаг, Грейс замерла с письмами в руке, не решаясь сделать то, что собиралась.

— Вскройте их, если хотите.

Грейс, подпрыгнув от неожиданности, обернулась. В дверях, упершись рукой в косяк, стоял Анри. На нем был жилет, шею обвивал галстук, завязанный свободным узлом. Он был серьезен, бледность контрастировала с темными волосами.

Грейс быстро встала.

— Что вы тут делаете?

— Я решил пообедать с вами. Простите, что я без сюртука, мне трудно его надеть. Можно, я сяду?

Он покачнулся, и Грейс, сунув бумаги в карман, бросилась к нему. Опираясь на нее, Анри дошел до стола и с облегченным вздохом опустился на стул.

— Вас же нельзя вставать! — с укором сказала Грейс. — Вы же разумный человек, неужели не понимаете, что вам надо лежать?

Анри махнул рукой.

— Я уже належался, хватит. Да вы не беспокойтесь, Грейс. Это мы с Джемаймой все устроили. Она помогла мне надеть жилет и галстук и спуститься по лестнице. Хотели сделать вам сюрприз, ma chere.

Считайте, что у вас получилось, — проворчала Грейс, садясь за стол. — Слава богу, хоть мистер Вуфертон увез того ужасного человека.

— Ну, значит, все в порядке.

Грейс откинулась на спинку стула и только теперь заметила, что стол накрыт для двоих. Она посмотрела на Анри, и ее недовольство улеглось. Он был невыразимо прекрасен в свете свечей, которые Джемайма поставила на стол в высоком канделябре. Грейс подумалось, что выглядит он уже не таким осунувшимся, и похвалила себя за то, что не жалела ни сил, ни расходов ради его выздоровления. Анри смотрел на нее серьезными глазами.

— Для вас действительно важно прочесть эти бумаги?

Грейс проглотила слюну.

— Не будь вы таким скрытным, этого не понадобилось бы.

— На зачем вам это нужно?

— Мистер Вуфертон собирается вас завтра забрать отсюда. Он сделал бы это сегодня, но я не дала. Только я ничего не смогу сделать, если он привезет ордер от сэра Джеймса Левишема. И с ним, очевидно, приедет доктор Фрит, чтобы дать заключение о вашем состоянии.

— Значит, мне придется уехать. Но я готов, я вам это уже говорил.

А я не готова! — вырвалось у Грейс. Она почувствовала, что краснеет, и уставилась на свои руки, сложенные замком на столе. К счастью, Анри молчал. Грейс, вздохнув, выровняла дыхание и подняла глаза. — Если бы я была уверена, что с вами ничего не случится… если б я знала, что мои старания не пропадут даром… Анри, я не могу оставаться в неведении, когда можно что-то еще сделать, чтобы спасти вас!

Мгновение Анри молчал. Грейс показалось, что он колеблется. Наконец он протянул руку.

— Дайте мне их.

Грейс вытащила письма из кармана и подала ему. Анри осмотрел печати, потом взглянул на нее.

— Если вы решите, что мне что-то угрожает со стороны английских властей, вскройте их. Будьте моим судьей. Если сочтете нужным, отдайте их тем, кто, по вашему мнению, может мне помочь. А пока спрячьте их обратно.

Грейс, тронутая и смущенная, взяла письма и, поднявшись, отошла к бюро. Бросив взгляд на дверь, не идет ли Джемайма, она быстро взяла со стола остальные бумаги и сунула все вместе в тайник. Ее сердце пело — Анри доверяет ей.

Вошла Джемайма, неся на подносе закрытые крышками блюда. Лицо ее сияло — сюрприз получился. Ей, очевидно, и в голову не пришло, что обед один на один с мужчиной был бы воспринят всеми как нечто предосудительное. Грейс еще повезло — мистер Лэмпорт прихворнул, и ей не грозило внезапное появление старой няньки.

Грейс и Анри не заговаривали ни о чем серьезном, пока Джемайма раскладывала по тарелкам куриное фрикасе с огурцами. Напоследок служанка водрузила на стол бутылку вина, припрятанную, очевидно, где-то в кухне. Грейс вино понравилось, только она сомневалась, удовлетворит ли оно Анри. Тот, однако, объявил, что вино очень неплохое, и, хотя он вряд ли был искренен, Джемайма покинула гостиную в радостном настроении.

Грейс немного подождала, глядя, как Анри ест одной рукой, готовая ему помочь. Убедившись, что он справляется сам, она принялась за еду, время от времени бросая какие-нибудь ничего не значащие слова и думая только об одном: возможно, они с Анри вдвоем в последний раз.

Наконец Анри положил вилку и, потягивая вино, с интересом огляделся.

— Значит, это и есть ваша жизнь.

Это странное замечание рассмешило Грейс.

— Ну, можно сказать и так, — сказала она со смехом. — Я действительно большую часть времени провожу здесь.

Анри, развернувшись на стуле, посмотрел на открытое бюро.

— А здесь вы работаете?

— Мне здесь удобно писать.

Он с минуту блуждал глазами по комнате и остановил наконец взгляд на Грейс.

— А как так вышло, что вы живете здесь?

Грейс пожала плечами.

— Я сама так решила. Мой брат — местный пастор, после кончины отца я могла поселиться у него в Рейнхэме. До этого мы с отцом жили в Баркинге.

— Он тоже был священнослужителем, ваш отец?

Грейс кивнула.

— Когда мама умерла, я стала вести дом, а когда и отец умер, мне захотелось…

Она умолкла. После всего, что произошло с ней в последние дни, ее тогдашние мысли, ее стремление самой выбирать свое будущее показались далекими и даже немного смешными.

— И чего же вам захотелось, Грейс?

— Самой решать свою судьбу! — почти выкрикнула она. — У меня ничего не было, и я ничего не ждала. Вот я и подумала: лучше я буду жить одна, чем стану приживалкой в доме брата.

Анри кивнул и долил себе вина в бокал.

— Я вас понимаю. — Внезапно он улыбнулся. — Так вы, выходит, очень самостоятельная женщина?