Свадебный огонь - Элизабет Чедвик

— Не надо. Не здесь, — прошептала Кассандра прохладной сентябрьской ночью, когда Алекс под одеялом стал гладить ей грудь.

Она почувствовала, что он обижается, но руку он сразу убрал. Потом повернулся и быстро заснул, оставив Кассандру наедине со своими размышлениями. Но почему только она должна думать об осторожности?

«Хотя, если быть честной, я всегда использую разговоры об осторожности как повод, чтобы не чувствовать боль», — мысленно призналась себе она. В эту ночь они оба спали беспокойно и плохо отдохнули.

Во время их отсутствия мужчины под руководством Никодемуса собирали и объездили небольшой табун мустангов. Сейчас все пришли к согласию, что им следует двигаться на юг, собирая по дороге столько лошадей, сколько они смогут продать в Сан-Антонио. Так как попадавшиеся им мустанги были в хорошей физической форме, снова пришлось гонять их по кругу.

Стоял ранний октябрь. Алекс и Кассандра отправились к лошадям, которые уже около двух суток были в движении. Мустанги устали, и неожиданно Алекс решил дать им поесть. Он кивнул Кассандре, указывая на ближайший лесок. Она покорно пошла с ним вдоль ручья. Она уже тоже очень устала и хотела пить.

— Наконец-то мы одни, — заметил он.

Она удивленно посмотрела на него.

— Но ведь табун…

— Пусть они пока побегают сами. Я не могу больше этого терпеть. Это был, наверное, самый ужасный медовый месяц из тех, что доводилось иметь мужчинам.

Кассандра покраснела.

— Пожалуйста, разденься скорее, пока я позабочусь об остальном.

Она с неохотой сняла мокасины, потом стянула белую рубашку, оставаясь в черных штанах, подаренных ей Аурельяно в качестве свадебного презента. Эти вещи были частью его выходного гардероба, и она оценила щедрость юноши. Одежда других мужчин вряд ли ей подошла бы, за исключением Пинто. Но сама мысль об этом вызывала у Кассандры отвращение.

С волнением посмотрев на мужа, она стала опускать трусики. Рядом с остальной одеждой они были необыкновенно шикарными — последнее воспоминание о ее гардеробе в Кембридже.

— Теперь иди сюда, — позвал ее Алекс.

Он уже постелил одеяло на желтеющей траве. Притянув ее к себе, он осторожно провел ладонью по ее роскошным волосам, заплетенным в косы.

— Если бы у нас было время, я с удовольствием расплел бы твои косы. Я очень люблю твои волосы и всегда хочу их гладить.

Он провел рукой по ее шее, потом по груди, животу и стал гладить бедра. Кассандра вздрогнула, ощутив острый прилив желания. Потом был поцелуй, мягкий и многообещающий, тянувшийся бесконечно, словно они были единственными обитателями земли. Через несколько секунд она с удовольствием прижалась к нему всем телом.

— Мы с тобой подходим друг другу, милая моя девочка, — шептал Алекс. Он гладил ее всю и неожиданно стал ласкать и то место, откуда раньше приходила боль.

Кассандре стало жарко, у нее закружилась голова. В этот раз он все делал как-то иначе. Он не спешил, хотя у них было совсем немного времени.

Новым было и то, что он мягко целовал ей лицо, волосы и изгибы ушных раковин. Кассандра вздрогнула.

— Что ты, моя родная?

— Там л-лошади, — бормотала она.

— Они останутся на месте, — он продолжал гладить ласковыми пальцами ее тело.

Кассандра застонала. Его ласки довели ее желание до эмоционального взрыва, который она испытывала впервые. Теперь его пальцы, скользящие внизу живота, вызывали у нее стон. Она непроизвольно сжимала его руки и плечи. Он удовлетворенно улыбнулся.

— Любовь моя!

В этот раз она только замерла на мгновение, а потом волна восторга унесла ее далеко-далеко. Все эти чувства были впервые, и она поняла, что именно сегодня испытала то, что должна испытывать женщина от любви мужчины.

Через несколько минут он задышал ровнее, и она тоже лежала без сил.

— Там кто-то идет, — прошептала она.

Алекс прислушался.

— Черт побери, пробормотал он, поднимаясь на ноги неожиданно быстро и легко. В спешке они оделись, слушая приближающийся стук копыт.

— Что произошло, черт побери? — грозно спросил появившийся верхом Никодемус.

— Мы остановились, чтобы напиться, — спокойно ответил Алекс.

— Я так и думал. А лошади в это время хорошо отдохнули и вовсю отъелись травы.

— Добрый день, — появился Аурельяно.

Кассандра спешно заправила рубашку.

— Два дня мы гоняли лошадей, чтобы вы устроили им шикарную передышку ради своих забав!

— Нико, так нельзя, — вмешался Аурельяно. — Ведь они новобрачные.

— Я согласен, они муж и жена. Но скоро зима. И я не хочу, чтобы моя тяжелая работа пошла коту под хвост из-за человека, который не может удержать на месте свои штаны. Я уже говорил тебе…

— Все в порядке, Нико, — прервал его Алекс. — Успокойся. Это больше не повторится.

* * *

— Как ты думаешь, откуда берутся работорговцы? — спросил Алекс. — С севера. Они покупают негров у каких-нибудь африканских королей, которые тоже богатеют на продаже своих подданных.

— Даже если это и так, рабовладельцы виновны в том, что наживаются на рабском труде, — упрямо ответила Кассандра.

— С тобой трудно разговаривать, — отрезал Алекс. — Мне придется оставить тебя на первой торговой точке на нашем пути.

Кассандра молчала. Потом слезы ручейками потекли у нее по лицу.

— Дорогая моя, — ошарашенно пробормотал Алекс, — только не плачь. Мы просто обсуждаем тему рабства.

Она отвернулась в сторону.

— Поверь мне, я только пошутил, что оставлю тебя где-нибудь, — продолжал уговаривать ее Алекс.

— В самом деле? Но мне кажется, что ты вправе это сделать. Наш брак не оформлен по-настоящему. И если я скажу что-то, что тебе не понравится, ты в полном праве…

— Кассандра, я люблю тебя и никогда этого не сделаю.

* * *

Кассандра поежилась, лежа под грубыми одеялами. Был уже ноябрь, и по прериям начали гулять холодные ветры с севера.

— Тебе холодно? — спросил Алекс.

— Да.

Она вообще себя скверно чувствовала после их вчерашнего спора.

— Двигайся поближе, — предложил он, обнимая ее. Она охотно приняла его предложение. И вскоре Алекс уже на ощупь искал застежку на ее брюках.

— Что ты задумал?

— Тсс… — прошептал он.

— Алекс, но нам нельзя…

— Лежи тихо, — прошептал он ей на ухо. — Все будет хорошо.