Маска любви - Барбара Картленд

Капитан изменил курс, и в первую минуту Катерине показалось, что идущий впереди корабль продолжает свой путь на север.

Потом она увидела, что он тоже изменил направление.

Герцог вернулся к ней.

— Ступайте в свою каюту, — тихо сказал он, — и заберите из тайника все свои драгоценности, кроме Свадебной короны. Спрячьте их в лиф платья.

В его голосе, звучал приказ, и Катерина, не задавая лишних вопросов, побежала вниз.

Золотой ключ от тайника девушка хранила приколотым к платью. Отстегнув его, она нажала на потайную пружину в обшивке, а после этого отомкнула спрятанную дверцу.

Свадебная корона стояла в глубине тайника, завернутая в тонкую, почти прозрачную, ночную сорочку, принадлежавшую Одетте. Эта сорочка оказалась единственной вещью в каюте, способной защитить жемчужины от ударов при качке и при этом достаточно мягкой, чтобы не повредить хрупкий лабиринт алмазных цветов.

Остальные драгоценности — брошь, кольцо, браслет и жемчужное ожерелье — лежали рядом с короной, и Катерина торопливо сунула их в корсаж своего платья из вышитого муслина с бархатными лентами и прикрыла белой косынкой — фишю, — отделанной кружевом.

Твердые драгоценности неприятно давили на кожу, но девушка знала, что герцог не попросил бы спрятать их, если бы это не было важно.

Она снова закрыла тайник и поспешила на палубу.

Теперь стало видно, что на преследующей их шхуне развевается голландский флаг!

На палубе были матросы, но не очень много. Казалось, они тянут за снасти, регулируя паруса, и выполняют обычные задачи корабельной команды.

Но Катерина заметила, что герцог напряжен, а капитан не отрывается от подзорной трубы.

Они снова изменили курс и поставили еще один парус, но тот корабль подходил все ближе и ближе. А когда он подошел на расстояние мушкетного выстрела, голландский флаг исчез.

Мачты и ют одновременно украсились флагами всех цветов с вышитыми полумесяцами, звездами, скрещенными мечами и другими эмблемами.

Как только появились флаги, на палубу выбежало множество солдат, все с мушкетами, которые они нацелили на команду «Морского ястреба».

Сам пиратский корабль тоже вооружен, поняла Катерина, заметив пушки.

Как только солдаты замерли, готовые стрелять, раздался крик: «Meno pero, meno pero!»

Катерина знала, что это значит: «Сдавайтесь, собаки!» — традиционный клич мусульман при захвате корабля.

Девушка не вскрикнула. И не шевельнулась. Она стояла рядом с герцогом, словно парализованная. То, что происходило перед ее глазами, казалось чем-то нереальным, словно в ночном кошмаре.

Затем прозвучал голос герцога:

— Мы должны сдаться. Сопротивляться бессмысленно. Все против нас. Но я клянусь, что все вы будете выкуплены.

По яхте пронесся шепот благодарности. Но по выражению отчаяния на лицах команды Катерина поняла, что для них мучительно поднять руки над головой и даже не пытаться сразиться с врагом.

Матросы в тюрбанах, потрясающие ятаганами на борту пиратского корабля, держали наготове крюки. Этими крюками они зацепили перила «Морского ястреба», и часть солдат спрыгнули на яхту.

Один из них явно был офицером. Катерина догадалась, что это ага янычаров, которые и предоставляли военные отряды мусульманским кораблям.

— Янычары, — сказал ей кто-то на пути в Венецию, — вербуются из левантинцев и обычно говорят по-французски.

Герцог, должно быть, знал это, потому что когда ага в длинном сюртуке, в шляпе с пером и с мечом на поясе подошел к нему, англичанин сказал по-французски внушительным голосом:

— Мы британцы, месье, и я слышал, что моя страна имеет договор с вашей страной.

— Договор, — ответил янычар на том же языке, — касается торговых судов. А это, если не ошибаюсь, частная яхта.

— Вы правы, — подтвердил герцог. — Тем не менее я считаю, что, беря нас на абордаж, вы нарушаете наше право свободного прохода в Средиземном море.

— У вас нет никаких прав, — резко возразил янычар, — так что считайте себя и свою команду моими пленниками.

Катерина чуть слышно вздохнула, но герцог остался невозмутим.

— Я дворянин, мое имя герцог Мелфорд, и я чрезвычайно богат.

На лице янычара мелькнула усмешка.

— В нашем деле, месье, очень необычно, чтобы кто-то признавал себя богатым.

— Я говорю правду, и я намерен заплатить любой выкуп, не только за себя и за свою жену, но и за моих людей. Поэтому я просил бы вас обращаться с ними хорошо.

Янычар ничего не ответил. Тогда герцог сказал, понизив голос, так что только ага и Катерина могли его слышать:

— В моей каюте есть тайник, который очень трудно найти. Там лежит большая сумма денег, и если вы возьмете половину себе прежде, чем капитан поднимется на борт, полагаю, он ничего не заподозрит.