Любовный компромисс - Ханна Хауэлл

— Он прав, — подтвердил Джеймс, — с этим сбродом ни о каком соглашении речи быть не может. Негодяи просто держат нас за наивных дурачков, которые поверят всему, что они нам скажут.

Конечно, Эмили не сомневалась в том, что мужчины говорят правду, и у нее не было ни малейшего желания отправляться на съедение волкам, если никто от этого ничего не выиграет. Лучше уж умереть с теми, кого она любит, чем смотреть, как им хладнокровно перережут горло сразу после того, как она сдастся.

— Я просто хотела сделать как лучше. — Она крепче прижала к себе Торнтона. — Значит, никакой пощады?

— Боюсь, что так. — Взглянув на Эмили и малыша, уставившегося на него широко раскрытыми глазенками, Клауд пожалел о том, что не может хоть как-то утешить их.

— Эй вы там! Решили что-нибудь? — раздался голос снаружи.

— Да. — Клауд с трудом сдерживался от того, чтобы не пристрелить наглого парламентера.

— И каков будет ваш ответ?

— Наш ответ — убирайтесь отсюда прочь!

— Должно быть, ваша баба — славная штучка, раз вы готовы умереть за нее.

— А кто тебе сказал, что мы собираемся умирать?

— Куда же вам, черт побери, еще деваться!

Пока Джеймс следил за тем, как бандит возвращается к своим, Клауд внимательно наблюдал за Эмили. То, как она прижимала к себе Торнтона, что-то тихонько шепча ему на ухо — видимо, успокаивая, — тронуло его душу так сильно, что он даже удивился. Он был уверен, что ни одна мать не испытывает таких чувств к своему ребенку, какие Эмили испытывала к Торнтону. Клауду малыш тоже очень нравился; пожалуй, он был бы не прочь усыновить его. Ему было совершенно ясно: если он откажется от Торнтона, то уже никогда не получит Эмили.

— Клауд?

— Да, Эм?

— Если нас… если с нами что-то случится, кто-нибудь узнает об этом?

— Трудно сказать.

Внезапно Клауд понял, почему этот вопрос ее так беспокоит, и сердито бросил;

— Что, волнуешься о споем Харпере?

Хотя Эмили и озадачил его резкий тон, она спокойно ответила:

— Он меня ждет. Мне даже подумать страшно, что мой брат не узнает обо всем, произошедшем здесь, и решит, что я просто исчезла где-то между Бостоном и его домом, Я представляю, как это бывает. Матросы покидают порт и больше никогда в него не возвращаются, а их любимые ничего не знают наверняка. Они считают, что корабль где-то затонул, но это всего лишь догадки. Что может быть чудовищнее неизвестности?

Ответить Клауд не успел. Джеймс, которого явно забавлял этот разговор, внезапно перестал ухмыляться и прошептал:

— Они идут!

После первого же выстрела все мысли о Харпере и странном поведении Клауда вылетели у Эмили из головы. Один из бандитов, заняв позицию прямо напротив входа в пещеру, открыл по ней яростный огонь; однако целился он не в мужчин, а туда, где, по его расчетам, находилась женщина, которую те отчаянно защищали. Когда пули, зловеще свистя, начали впиваться в стену и сверху посыпался град камней, Эмили поспешила прикрыть Торнтона своим телом. Крепко прижимая малыша к себе, она не сводила глаз со входа в пещеру. Теперь Клауд и его друг стояли между ней и ее возможной судьбой, которая в случае победы бандитов будет хуже смерти.

Между тем сражение продолжалось. Гремели выстрелы, снаружи слышались крики раненых и умирающих.

— Эти негодяи снова наступают, черт бы их побрал! — послышался хриплый голос Джеймса.

— Лежи тихо, детка, и не поднимайся, что бы ни случилось, — прошептала Эмили, наклонившись к уху мальчика.

— Злые ангелы, улетайте, улетайте! — не переставая плакать, проговорил Торнтон.

Похоже, он вспомнил налет индейцев на мирный лагерь переселенцев, стоивший жизни его родителям. Именно тогда мальчуган получил первый серьезный урок: он узнал, что такое смерть и опасность.

— Не бойся, Торнтон. Если ты перестанешь дрожать и постараешься быть храбрым, то поможешь дяде Клауду и дяде Джеймсу победить.

Торнтон кивнул, и Эмили на миг сама поверила в такую возможность. Однако, когда она подняла голову, увиденное привело ее в ужас. Из темноты, сгустившейся за стенами пещеры, прямо на нее смотрели два горящих глаза, а ниже она увидела дуло винтовки, нацеленное прямо ей в лоб.

Времени на раздумья у нее не было. Схватив револьвер, который недавно стащила у Клауда, Эмили взвела курок.

Однако стрелять ей не потребовалось. Клауд успел выстрелить раньше, и нападавший, схватившись за голову, со стоном повалился на землю.

Бандиты отнюдь не горели желанием рисковать своими жизнями, и благодаря этому Клауду с Джеймсом удавалось сдерживать их натиск. Продолжая сражаться, Клауд впервые за многие годы принялся молиться, прося Господа о том, чтобы Эмили с Торнтоном остались живы. Не и первый раз ему приходилось спасать чьи-то жизни, но никогда еще он так сильно не беспокоился о тех, кого защищал. Ему было страшно представить, что с ними станет, если они попадут в руки негодяев.

Нападавшие дрогнули первыми; заметив это, Клауд почувствовал, как сердце радостно забилось у него в груди. Теперь он не сомневался, что Эмили с Торнтоном скоро будут в безопасности.

Эмили тоже ощутила перемену в характере сражения: выстрелы раздавались уже не столь часто, и страх начал понемногу отпускать ее. Она старалась не думать о том, сколько человек погибло — ведь эти люди только что собирались их убить!

Сунув револьвер в карман юбки, Эмили обернулась, желая убедиться, что с Торнтоном все в порядке, и в тот же момент почувствовала на своем лице чью-то грубую руку. Все дальнейшее произошло в мгновение ока. Ее схватили за горло с такой силой, что она едва не задохнулась, сунули в рот вместо кляпа какую-то грязную тряпку и потащили в темную глубину пещеры. Она отчаянно брыкалась, однако все ее попытки вырваться оказались тщетными. Эмили ощутила непреодолимый ужас: она молилась Господу, чтобы хоть кто-нибудь из присутствовавших в пещере обернулся, однако мольбы ее были тщетны. Эмили с отчаянием подумала, что вряд ли ей еще когда-нибудь доведется увидеть дорогих ей людей, и потеряла сознание.

— Эй, смотри! Мерзавцы драпают! Мы победили, Клауд! Победили! — Джеймс восторженно хлопнул друга по спине.

Радостно улыбаясь, Клауд обернулся, чтобы подбодрить Эмили, но улыбка мгновенно сбежала с его губ, когда у стены пещеры он увидел лишь Торнтона. Малыш прижался всем телом к полу и трясся от страха. Похолодев, Клауд принялся лихорадочно обыскивать пещеру и вскоре обнаружил малозаметную расщелину, которая вела ко второму выходу. Застыв на месте, он с отчаянием смотрел в темноту, понимая, что если ему и удалось выиграть сражение, то войну он на этот раз проиграл.