Запятнанная корона - Эрин Уатт

Гидеон

Три года назад

– Как она? – Я бросаю ключи на лавку, стоящую в прихожей черного входа.

Дина стоит, прислонившись к дверному косяку, и наблюдает, как я стягиваю ботинки и вешаю куртку.

– Дремлет. Думаю, она приняла снотворное. – Дина рукой показывает мне войти в дом.

– А где братья? – спрашиваю, проходя по маленькому коридору, ведущему в кухню.

– Рид повез всех троих в какое-то место под названием «Экстрим».

– Это аркадный парк и площадка для игры в лазер-таг, – вздохнув, объясняю я и вращаю головой, чтобы немного ослабить напряжение в шее и плечах.

Дина тут же принимается делать мне массаж. Я изо всех сил стараюсь не слишком явно сбросить с себя ее руки. Она всего лишь хочет помочь, а у меня дерьмовое настроение. Мы с Сав так здорово проводили время, а теперь, вместо того чтобы ласкать свою девушку в ее приятно пахнущей кровати, мне придется торчать с этой теткой, у которой напрочь отсутствует всякое представление о личном пространстве.

Но в последнее время она очень помогает маме, и я, выждав несколько секунд, увеличиваю шаг и вырываюсь из лап Дины.

– Пожалуй, поднимусь наверх и проверю, как она там. Спасибо за все.

– Я пойду с тобой.

Я потираю рот рукой. Да уж, я оказался совершенно не готов к ситуации, в которой мы вдруг оказались: моя мама в двух шагах от серьезного нервного срыва, папа постоянно пропадает бог знает где, а единственный человек, на которого можно положиться, – это трофейная жена лучшего друга отца.

– Не стоит, теперь я сам. – Намек: тебе уже можно возвращаться домой.

Но Дина словно ничего не понимает. Она обнимает меня рукой за талию, и ее тощая фигура прижимается ко мне.

– Как же я могу оставить тебя одного, Гидеон?!

Мне все чаще начинает казаться, что она только и ищет предлог, чтобы коснуться меня. Если бы я был самовлюбленным типом, то решил бы, что она подкатывает ко мне, хотя эта женщина вечно со всеми обнимается и жмется ко всем, начиная со своего мужа Стива и заканчивая нашим механиком, у которого отсутствует половина зубов.

Я осторожно отстраняюсь от нее.

– Ладно. Сбегаю наверх и посмотрю, не нужно ли чего маме. Сандра накормила тебя?

Дина дует губы.

– Нет. Она сказала, что кухня закрыта. По-моему, ваша кухарка меня недолюбливает.

Я-то в этом уверен, но не собираюсь говорить это Дине в лицо.

– Сандра – своеобразная женщина. Можешь заказать что-нибудь за наш счет.

– А ты что-нибудь будешь?

Мне хочется ответить «ничего», но в животе начинает урчать.

– Двойной бургер без булочки, с фасолью и рисом. – Я салютую Дине одним пальцем. – Скоро спущусь.

Поднимаюсь наверх, перепрыгивая через две ступеньки, но, когда вхожу в мамину комнату, она уже спит. Наверное, снотворное подействовало. На ее тумбочке стоит несколько пузырьков с разными лекарствами. Я поднимаю их и читаю названия: «Эмбиен», «Клоназепам», «Лозол», «Габапентин». Понятия не имею, для чего они. Ставлю бутылочки обратно на тумбочку и рассматриваю маму.

Она по-прежнему красива. Ни тревожность, ни депрессия никак не отразились на ее лице. Во сне у мамы умиротворенный вид. Если все эти лекарства помогают ей, что ж, я только «за».

Натягиваю одеяло на ее плечи и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. Мама даже не шелохнется. Похоже, медикаменты ввели ее в бессознательное состояние.

Во мне поднимается волна негодования. Неужели мне так нужно было возвращаться домой? Зачем было выгонять моих братьев из дома только потому, что она приняла снотворное? О чем Дина думала, когда звонила мне? Она говорила так, будто мама потеряла контроль. А на самом деле она спит как младенец.