Королевская канарейка - Анна Кокарева

Из вежливости и чистого любопытства спросила, как поживают сыновья Элронда, близнецы Элладан и Элорхир, да не познакомлюсь ли я с ними. Владыка на мгновение смешался и посмотрел мне за спину, на Ланэйра, но быстро выправился и продолжал, похоже, получая удовольствие от своих речей и от беседы в целом. Я тоже внимала с удовольствием: голос владыки поставлен, навыки сценической речи прокачаны тысячелетиями публичных и приватных выступлений — слушал бы и слушал! Чуть отвлеклась от смысла ради красоты подачи — и очнулась на словах:

— Что мои сыновья! Молодо-зелено… Этот поздний расцвет — более пылок и могуч, чем суетливые, легкомысленные проказы молодой весны, — и я, не веря глазам, увидела, как элу Элронд будто бы невзначай повёл рукой в сторону эру Ланэйра.

Уши как будто кипятком обварило. Элронд посмотрел, и в глазах у него мелькнула смешинка. Не ожидая никакого ответа, он уже приглашал нас на ночной праздник в честь моего прибытия, и мне оставалось только согласиться.

101. Лориэн

Прямых речей от женщины не жди:

В ее «уйди» звучит «не уходи»;

На похвалы, на лесть ее ловите,

Чернавку божьим ангелом зовите, —

На то мужчине и дается речь,

Чтоб мог он в сети женщину завлечь.

У. Шекспир, «Два веронца»

Иногда я бываю сообразительна. Сообразив, что ночью спать не придётся, решила поспать днём.

Дождавшись, пока король распрощается с нами (прощался он очень церемонно и ласково, но меня не оставляло ощущение, что я его чем-то смешу до невозможности, а чем, понять не могла), тихонько спросила Ланэйра, не хочет ли он сходить со мной на источники.

Нет, я не боялась заблудиться и прекрасно видела склон с горячими источниками, спускаясь по хлипкой (но очень красивой!) деревянной лесенке, прихотливо плетущейся меж ветвей королевского мэллорна. На чём она держалась, бог знает! По ощущению, так ни на чём — а может, так и было. Шаманов-то в Лориэне, как слепней в Ирисной низине. Не очень любит Ланэйр шаманов, похоже. Ирисов в той низине тоже, поди, немало, однако с ирисами он их не сравнил.

Но Валар с ними, с шаманами. Идти одной на источники не хотелось — там в прошлый раз медведь был. Народ сидхе, может, и живёт в мире с животными, а народ людей не очень-то. Кто знает, вдруг медведь понимает разницу. А расслабиться в горячей минеральной водичке хотелось. И потом поесть и поспать. После путешествия по болотам, горам и лесам не знаю, как Ланэйр, а я так полностью поняла барашевский смысл жизни: есть и спать. И немножко смотреть на красивое. Лучше из окна, молча и не шевелясь при этом. Может, даже и не думая.

К счастью, эру Ирдалирион был ничем не занят и пошёл со мной. Медведя можно было не бояться.

Медведя там и не оказалось. Зато я впервые в жизни увидела эльфёнка. Он стоял на шёлковой травке, в одной рубашонке, и думал, стоит ли входить в воду, в которую его заманивала пара: сказочной красы блондинка с васильковыми глазищами и немного сумрачный, но сейчас расслабившийся и подобревший, довольно корявый для эльфа шатен. Наверняка кто-нибудь из господ военных дубов, характерное такое выражение лица. И они, стало быть, заманивали, а дивное создание думало, входить ли. Эти волосы — как пух, как лён, эти глазки синенькие… и я не знаю, я ведь не очень-то люблю чужих детей (они капризничают, у них липкие ручонки… это ведь в своём роде дар божий, любить чужих… нет, не обижать-помочь-защитить — это само собой, но и только). А этот вызывал приступ неконтролируемого желания любить, баловать, прикоснуться. С трудом сдержалась, чтобы не кинуться к чужому ребёнку и не начать сюсюкать, но с восторгом зашептала:

— Смотри, смотри, какая девочка! О-о-о, какая прелесть!

Ланэйр спокойно возразил:

— Это мальчик.

Голос был спокойный, но, похоже, я ему сейчас смешна была. Отмахнувшись от ощущения, никак не могла остановиться:

— Ах, какие же у вас должны быть девочки! — и не могла отвести глаз.

Родители, как принято у эльфов в купальнях, не особо-то нас и замечали, но ребёнок очень даже заметил. Посмотрел с симпатией, и, окончательно передумав лезть в подозрительную воду, устремился к нам.

Хотелось подержать его на руках, но я не знала, принято ли, и тихо спросила у Ланэйра, можно ли попросить у родителей разрешения, чтобы…

Он уж как-то очень насмешливо скосился, подхватил эльфёнка на руки и передал мне. Это было… о-о-о-о! Восторг! Смущенно пробормотала:

— Ты не спросил…

— Твоё прикосновение — благословение и счастье. Но если ты настаиваешь, то я разрешаю.

— Но мы не спросили у родителей…

В ответ услышала хладнокровное и насмешливое:

— Это мой сын.

Я тихо переваривала услышанное. Детёныш так же тихо сидел на руках и смотрел, как на что-то очень хорошее.

Ланэйр тихонечко сказал:

— Ты мерцаешь для него, он видит твоё сияние. Дети любят красивое. В банях не принято представляться, но, — он изящно повёл рукой, — эллет Фергарис.

Блондинка смотрела с восхищением, со сдерживаемой радостью, что меня слегка удивляло — а вот однако ж. Похоже, тоже видела мерцание и любила красивое.

Ланэйр снова повёл рукой на польщённо улыбнувшегося эльфа:

— Эру Галисдаэн, лорд-предводитель Двенадцатого эльфийского дома, сводный брат элле Фергарис, дядя моего сына Эльвинга. У него пока только детское имя, данное матерью, и он маленький мамин жук, — Ланэйр со смехом потрепал эльфёнка по светлым волосикам, отобрал у меня и осторожно передал матери.

Глядя, с тоской вспомнила своего ребёнка и посмурнела. Как и говорил Трандуил, больно было всегда, но где-то на грани сознания, а иногда становилось очень больно. Подумалось, что зря не спросила у Элронда — может быть, я смогу посмотреть на сына через зеркало? Надо будет спросить у владыки.

Было тепло, но я начала подмерзать — от мыслей. Недолго думая, разделась и мрачно заползла в яму повыше, где вода была горячее.

Спрашивать, кем Ланэйру приходится эллет Фергарис да сомневаться, насколько этична наша с ним дружеская близость, мне и в голову не пришло — уж настолько-то эльфов я знала. Ланэйр ещё в Эрин Ласгалене говорил, что пользуется успехом у эллет, а ребёнок от беловолосого для любой из них желанен. А кабы они любили друг друга, так и в воде бы эллет Фергарис сидела