Сезон солнца - Кэтрин Коултер

С тех пор как Магнус покинул Иорк, Зарабет вместе с Лотти часто приходила на пристань. Она печально бродила вдоль выстроившихся в одну линию кораблей, большинство которых принадлежало купцам-викингам, искала среди них «Морской ветер», хотя и знала, что ее мечтам не суждено сбыться. В тот день Зарабет тоже направилась в гавань. Вдруг Лотти потянула ее за рукав, девушка подняла глаза и увидела, что к ним быстрым шагом идет Кейт в сопровождении трех членов городского совета.

– Стой! – крикнул сын Олава, издалека завидев Зарабет. Как странно! Почему Кейт так обращается к ней? Теряясь в догадках, она ждала и на всякий случай крепче сжала ладошку Лотти.

– Все кончено, Зарабет.

– Что случилось, Кейт? Почему ты здесь? Что-то стряслось? С Токи все в порядке?

– Ты собиралась сбежать на корабле? Нашла другого викинга, который согласился помочь тебе скрыться?

Она с недоумением смотрела на сына Олава, стараясь понять смысл его слов. Напряженный взгляд и мертвенная бледность Кейта пугали ее.

– Ты можешь объяснить, что стряслось, Кейт?

Один из его спутников по имени Старый Арнульф, который плясал до упаду на свадьбе Олава, выступил вперед и сказал, дрожа от негодования:

– Мы знаем правду, Зарабет. Ты убила своего мужа, понемногу подсыпая ему яд, начиная со дня вашей свадьбы. Теперь справедливость восторжествует, и ты умрешь.

– Яд?! – только и смогла вымолвить Зарабет, обводя взглядом суровые лица мужчин. – Вы считаете, что я отравила его? Но ведь Олав был моим мужем! Я заботилась и ухаживала за ним во время болезни и была с ним до конца! Я не могла его убить! Это безумие! Я не понимаю, что здесь происходит!

– Слишком поздно отрицать очевидное, – сказал Кейт, но, когда Зарабет посмотрела на него, поспешно ретировался.

– Я не убивала Олава!

– Кейт и Токи готовы свидетельствовать против тебя, – заявил Старый Арнульф. – Убийство мужа – страшное преступление. И не рассчитывай на снисхождение. Тебя ждет позорная смерть.

– Нет! – крикнула Зарабет и неожиданно для себя подхватила Лотти на руки и бросилась бежать к пристани. Двое грязных, оборванных матросов, случайно оказавшихся на пути, поймали ее, вожделенно улыбаясь, как изголодавшиеся нищие, которым удалось стащить кусок пирога.

– Держи ее! Она убийца!

Матросы тут же выпустили Зарабет, словно испугавшись, что их сочтут соучастниками ее злодеяния. Но девушка не пыталась бежать вновь, а покорно ждала, когда преследователи подойдут к ней.

– Вы сказали, что Кейт и его жена утверждают, будто я отравила Олава. Откуда они могут это знать?

– У тебя будет возможность задать этот вопрос королю. Он был другом Олаву и сам хочет свершить правосудие, – ответил Арнульф, беря ее за локоть. – Пошли.

Зарабет подчинилась. Она не выражала протеста до тех пор, пока не поняла, что ее ведут в барак для рабов, который находился на пустоши за городской стеной и был окружен земляным валом толщиной в три фута. Убогий и грязный барак с прогнившей крышей охраняли стражники, которые жили в лачугах внутри земляного вала. Там был колодец, и больше ничего.

И все же Зарабет не поддавалась отчаянию. Вот расскажет королю Гутруму правду, и он поверит. Ей вдруг стало ясно, что это Токи отравила Олава и убедила Кейта в убийстве отца обвинить Зарабет. Ведь Олав пошел на поправку, как только выгнал их обоих из дома, а стоило им вернуться, как ему стало хуже. Зарабет ругала себя за то. Что уговорила Олава простить Токи и снова приблизить к себе сына. Этим великодушным жестом старик подписал себе смертный приговор. Нет, она не допустит, чтобы ее оклеветали! Она выложит все королю, и их с Лотти оставят в покое.

Старый Арнульф сдал ее стражнику, здоровенному детине с приплюснутым носом и сросшимися на переносице бровями.

– Стереги ее как следует. Она убийца и завтра предстанет перед королем Гутрумом. Смотри, чтобы подсудимую не избили, не ограбили и не порвали ей платье.

Стражник пробурчал в ответ что-то невнятное и взял Зарабет за руку.

– Заберите у нее ребенка, – распорядился Арнульф. – Кейт, возьми свою сестру. Теперь она на твоем попечении.

Услышав это, Зарабет словно лишилась рассудка. Она кричала и стала вырываться из рук стражника.

– Нет! Вы не можете забрать Лотти! Кейт ненавидит ее… Токи будет издеваться над малышкой и убьет ее!

Девочку оттащили от нее. Лотти расплакалась, из ее груди вырывались жалобные стоны и хрипы, внушавшие всем, кроме Зарабет, отвращение.

– Забери девчонку, Кейт, и позаботься о ней, – повторил Арнульф. – Я уверен, ты не причинишь ей вреда.

Лотти сопротивлялась и размахивала руками, когда Кейт брал ее на руки, уклоняясь от ударов беспомощных детских кулачков.

– Нет! – Зарабет словно обезумела.

Она рванулась к Лотти, но это было бесполезно. Зарабет испытывала такое глубокое отчаяние от собственного бессилия, что ей захотелось умереть. Но она не могла бросить Лотти на произвол судьбы. Она должна спасти себя и сестру!

– Не бойся, Лотти, все в порядке. – Глотая слезы, девушка старалась говорить спокойно. – Кейт и Токи не обидят тебя. Старый Арнульф сказал, что они позаботятся о тебе. Я скоро вернусь за тобой.

Ко всеобщему изумлению, Лотти вдруг перестала плакать и улыбнулась сестре доверчиво и ласково, после чего склонила головку на плечо Кейта и успокоилась.

– Пошли! – прикрикнул стражник, голос которого был таким же отвратительным, как и его лицо.

Он не позволил Зарабет идти самой, а грубо потащил к бараку. Девушка оглянулась, чтобы в последний раз увидеть Лотти.

В бараке было так темно, что Зарабет не сразу разглядела людей, обступивших ее со всех сторон. Грязные лохмотья едва прикрывали их истощенные тела, многие мужчины были в наручниках, на лицах неряшливых, растрепанных женщин застыло полное безразличие ко всему. У каждого из этих людей когда-то были дом и семья. Что поделаешь, такова жизнь! Рабы – это всего лишь чья-то собственность.

– Тебе не причинят вреда, – пробубнил стражник и сурово оглядел присутствующих. – Если кто-нибудь хоть пальцем ее тронет, три шкуры сдеру. – И снова обратился к Зарабет:

– Держи язык за зубами, и все будет в порядке.

* * *

Она осталась посреди темного барака без окон, где невозможно было дышать от вони грязных потных тел. Зарабет с трудом нашла свободное место у стены и опустилась на корточки. Никто не подошел к ней, не сказал ни слова. Воцарилось молчание.

Эта гнетущая тишина ужасала ее.

Здесь было около двадцати мужчин и женщин, которые с нетерпением ждали, что кто-нибудь их купит и заберет отсюда. Спустя какое-то время они стали перешептываться, и Зарабет узнала родной ирландский выговор. Кем были эти люди до того, как викинги захватили их в плен и привезли в Йорк? Неужели они и раньше напоминали тупых грязных животных? А может, жизнь в этом бараке сделала их такими?