Именно в этот раз - Джил Грегори

– Не смейте даже думать об этом, – быстро ответила Джози, испугавшись, что Итэн подойдет ближе, и встала на ковер, чтобы согреть замерзшие ноги. – Предупреждаю, если вы дотронетесь до меня или попробуете – только попробуете! – поцеловать, я закричу. – Она вздохнула поглубже, и в ее глазах вспыхнул синий огонь. – Что тогда подумают слуги о своем драгоценном графе?

– Они ничуть не удивятся. Многие из них были свидетелями куда более страшных дел, творившихся в этом роскошном доме, – с издевкой ответил Итэн. Опустившись в кресло, он иронически ухмыльнулся. – Но я не собираюсь трогать тебя. Разве что ты опять начнешь воровать. Итак, Джози, если ты не замышляла стянуть что-нибудь и мои страстные объятия тебя не привлекают, о чем же ты тогда думала, да еще с таким видом, будто перенеслась за тридевять земель отсюда?

Джози не могла взять в толк, для чего пришел Итэн. Чтобы оскорблять ее? Или и впрямь предъявить свои супружеские права? Пожав плечами, она отвернулась, подошла к туалетному столику, чтобы видеть Итэна в зеркале, и стала перебирать нежные лепестки стоявших в вазе роз.

– По-моему, по условиям нашей сделки я не обязана делиться с тобой сокровенными мыслями. Лучше я оставлю их при себе.

В ответ раздался резкий неприятный смех, в котором, однако, слышалось и нечто похожее на боль. Джози быстро обернулась. Итэн запустил пальцы себе в волосы. Его рука не дрожала, но в глазах сверкали отчаяние и ярость, готовые вот-вот прорваться наружу.

– Что случилось? – спросила Джози взволнованно. Чувства, клокотавшие в душе этого внешне спокойного человека, тронули и ее.

Повинуясь внезапному порыву, Джози подошла к Итэну, опустилась на колени рядом с креслом и машинально погладила его руку, лежавшую на резном подлокотнике.

– Гак что же стряслось?

Мрачные глаза, устремленные на нее, отливали серебром, как хорошо шлифованные камни.

– Неужели тебе на это не наплевать?

– Нет. Почему же?

– Это странно, даже противоестественно. – Его губы изогнулись в усмешке.

А Джози продолжала смотреть на Итэна, движимая каким-то непостижимым чувством. Может быть, потому, что сейчас от этого самоуверенного молодого щеголя исходили токи щемящей боли?

– Ты хочешь знать, что случилось, Джози? А то, что я опять вернулся сюда. И это плохо. – Лицо Итэна стало жестким.

– Почему же? Это ведь ваш дом.

– Дом… – Откинув голову, он горько рассмеялся. – Никогда Стоунклиф-Парк не был моим домом.

Джози с облегчением заметила, что ярость сменилась у Итэна обычной для него мрачностью. Глаза светились горькой печалью, смешанной с ненавистью. Казалось, душа этого человека разрывается на части.

– Все они зависят от меня. Все, кого ты видела сегодня. Слуги, арендаторы… И от тебя тоже. Постарайся не подвести их.

– Не подведу. Я сделаю все, что в моих силах. Обещаю.

– Это тяжкое бремя. – Итэн быстро обвел взглядом прелестную, уютную спальню. – Будь моя воля, я никогда не ступил бы снова на землю Британии, черт бы ее подрал. И уж тем более не вернулся бы в Стоунклиф-Парк. В мое родовое гнездо.

Итэн снова горько рассмеялся и привычно ухватил Джози за подбородок, но на этот раз его прикосновение было ласковым и не причинило ей боли.

– Повторяю тебе, Джози, никогда Стоунклиф-Парк не был моим родным домом. В детстве я любил его – за неимением лучшего. Но думаю, ты тоже не захотела бы жить здесь. У тебя, наверное, все было иначе.

Джози ничего не ответила. Она молча смотрела на красивый, чувственный рот Итэна, на серые глаза, сверкавшие, словно зимние звезды, и четкие черты лица, освещенные пламенем камина.

– Расскажи мне о своей семье. Твоя мать, наверное, штопала чулки, сидя у очага на какой-нибудь ферме, да? Отец носил тебя на плечах? А братья и сестры бежали наперегонки с тобой в школу? – В голосе Итэна звучали добродушная насмешка и легкая зависть.

– Нет, совсем не так, – тихо ответила Джози. Итэн продолжал держать ее за подбородок; от его пальцев шло приятное тепло. Как это странно – она сидит рядом с ним, а он прикасается к ней, но не грубо, а нежно. И слушает ее. Хотя, видно, его душа по-прежнему разрывается от муки.

– У меня тоже никогда не было своего дома. Я нигде не жила подолгу.

– А родители? Братья, сестры?

– Их не было.

Итэн нахмурился и, отпустив Джози, выпрямился в кресле.

– Так где же ты росла, черт возьми?

– Нигде. Вернее, повсюду. Я сирота, – объяснила Джози, слегка отодвигаясь от Итэна. Прядь темных волос упала ему на глаза, и она, с трудом подавив желание откинуть ее назад, покрепче сжала руки, лежавшие на коленях. – Меня удочеряли разные люди. Но всегда ненадолго. Потом, когда я выросла и стала жить на ранчо в Монтане, это было что-то похожее на дом. Но Поуп Уотсон…

Ее голос дрогнул. Что можно рассказать Итэну о Поупе Уотсоне? Он научил Джози залезать в чужие карманы. Но признайся она в этом, Итэн тотчас вспомнит, что ей нельзя доверять, ибо их знакомство и началось с воровства; кроме того, Поупа Уотсона застрелили через два дня после ее свадьбы со Змеем, когда он спасался бегством от преследователей. Об этом Джози тоже не хотела говорить… тем более воскрешать в памяти те ужасные дни, когда она повстречалась со Змеем и стала его женой.

– Все это не слишком интересно, – разом оборвала Джози.

Она, несомненно, что-то скрывает, подумал Итэн, и его взгляд снова посуровел. Возможно, эта история правдива, а может, и нет. Почему бы Джози не притвориться сиротой, чтобы завоевать симпатии Итэна и заставить его забыть об осторожности? Он подавил в себе интерес, вспыхнувший было где-то в глубине души. Погасил его – так же как прикручивают фитилек горящей лампы. Напрасно эта девушка надеется так легко обвести его вокруг пальца. Ей еще многое предстоит узнать о своем муже.