Крутые берега - Элис Детли

— Ничего страшного. Могу я побыть минуточку наедине со своей собственной женой? — И он одарил окружающих самой обаятельной из своих улыбок.

— О, Лайм, — засмеялся кто-то. — Мы впервые увидели твою красавицу-Флору, а ты сразу же хочешь спрятать ее снова?

— Это мое право, — усмехнулся он, прекращая дальнейшие споры на эту тему. — Кстати говоря, я и сам редко ее вижу. Правда, дорогая? — Рука Лайма легла на талию Флоры, а затем, нежно скользнув по спине, осталась лежать на ее плече. — Вы ведь нас извините? — Он снова улыбнулся и решительно повел жену прочь. — Давай подышим свежим воздухом, — предложил он, направляясь к балкону.

— Но оркестр уже начал играть. Разве ты не хочешь потанцевать?

— Какие к черту танцы! У тебя такой вид, словно ты собираешься дать мне пощечину!

— Лайм, что за тон…

Но он не хотел ничего слушать.

Случилось то, чего Флора так старательно избегала, — она осталась с мужем наедине.

Они вышли на балкон, и Лайм закрыл за собой дверь, приглушив звуки музыки и гул голосов в зале.

Флора повернулась к нему и, словно на стену, наткнулась на его пристальный взгляд.

— Так что случилось, дорогая? В чем дело? Почему на тебе лица нет? — резко спросил он.

Неужели он догадался, что она слышала их с Руфусом разговор?

— Д-дело? — запинаясь, переспросила Флора, краснея.

— Так что с тобой? — нетерпеливо переспросил Лайм. — Может, кто-нибудь тебя обидел?

— Почему ты так решил? — слабым голосом пробормотала она, пытаясь выиграть время.

— Потому что ты явно не в своей тарелке.

— Я просто немного устала, — возразила она, но Лайм недоверчиво покачал головой.

— Я имел в виду совсем другое, и ты это прекрасно понимаешь. Что с тобой, детка? Я хочу знать.

Флора слегка отодвинулась.

— Правда? Это странно.

— Отвечай! Терпеть не могу женщин, которые играют словами!

Не следовало ему произносить слово «женщин» в таком тоне, ясно давая понять, что он считает свою жену одной из многих. Кровь ударила в голову Флоре, сердце ее закипело от гнева. Долго сдерживаемое раздражение наконец выплеснулась наружу.

— Я слышала твою беседу с Руфусом! — выпалила она. — Что ты на это скажешь?

Лайм застыл, словно тигр перед смертоносным прыжком.

— Мне кажется, говорить следует тебе, — совершенно без всякого выражения произнес он.

Его холодное спокойствие только подхлестнуло ярость Флоры.

— А я жду твоих объяснений, — отчеканила она и так сердито тряхнула головой, что ее прическа рассыпалась и волосы черными волнами упали на плечи.

Лайм презрительно поднял брови.

— И что именно ты хочешь услышать?

— Почему ты прежде, чем оповестить весь свет о своем намерении иметь ребенка, не потрудился сначала узнать мое мнение на этот счет?

В глазах Лайма сверкнули молнии.

— Ах вот как?

— Можешь не притворяться, что не понимаешь, о чем я говорю, — выкрикнула Флора. — Я сидела в ванной и все случайно слышала!

— Что именно?

— Руфус Мертон спросил, почему ты не можешь чаще привозить меня сюда, в этот дом, а ты ответил, что хотел бы этого, но ни один из нас не хочет поступаться своей карьерой.

— Продолжай, — слегка изменившимся голосом потребовал Лайм.

— А потом, — уничтожающим тоном провозгласила Флора, — ты сказал, что надеешься в самом скором времени изменить эту ситуацию. И мы оба знаем, что ты имел в виду, не правда ли?! — Она бросила ему в лицо эту фразу и замолчала, чтобы перевести дыхание.

— Ты уверена?

— Ты еще спрашиваешь!

— Дальше, — поторопил он жену. — Пожалуйста, продолжай. Выкладывай все начистоту, я с нетерпением ловлю каждое твое слово!

Флора была в таком состоянии, что не обратила внимания на явный сарказм, сквозивший в голосе мужа. Ее уже было уже остановить.

— Ты хочешь, чтобы я забеременела, разве нет? Именно этому ты посвятил всю прошлую ночь!

Лайм, откинув голову, расхохотался. Но это был холодный, чужой смех.

— Понятно. Мне следовало угадать причину твоего плохого настроения, детка. Тебя приводит в ужас мысль о том, что твои самые страшные опасения сбудутся? Что у нас может появиться ребенок?

Он говорил это так, словно хотел представить ее виноватой.

— Ты хочешь сказать, что я не терплю над собой ни малейшего насилия, но это неправда. И когда мне самой захочется завести ребенка…

— Вот именно, когда тебе захочется, — тут же перебил Лайм. — Так просвети меня, дорогая, — когда же настанет этот миг? В какой невообразимо далекий день? Мы ведь даже не обсуждали с тобой этот вопрос, и, по-моему, пришла пора это сделать. Как ты считаешь?

— Что же тут обсуждать? — мрачно усмехнулась Флора. — Я, скорее всего, уже беременна.

— И что, в этом виноват только я?

— А кто же еще?

— Послушай, давай-ка уточним. В чем конкретно ты меня обвиняешь?

— Ты семь раз занимался со мной любовью прошлой ночью!

— Дорогая, говори немного тише, а то все присутствующие здесь женщины сойдут с ума от зависти!

— Прекрати, мне сейчас не до шуток!

— Ну, а ты-то? Действительно забыла свои таблетки или не захотела их принимать?

— Какое это теперь имеет значение?! Разве ты не мог остановиться, когда я тебе об этом сказала?

— Остановиться? Вот это здорово! Дело в том, что ты выбрала не самое подходящее время, чтобы сообщить о своей забывчивости. И кстати, как мне помнится, не особенно протестовала.

— А ты просто не захотел прерывать удовольствие!

— И это, по-твоему, страшное преступление? Получать от своей жены удовольствие в постели?

— Послушай, не сбивай меня с толку. Ты прекрасно понимаешь, почему я злюсь.

— Не понимаю. Ну-ка, уточни, в чем я виноват.

— В том, что заставил меня пойти на риск и радовался этому! — дрогнувшим голосом произнесла Флора.

— Да, ты права, не стану отрицать. Я радовался, потому что ни с какой другой женщиной я бы не стал рисковать! Но ты моя жена!

— И ты даже не подумал, что это принесет мне страдания?

Лайм плотно сжал губы.

— Я надеялся, что нет. И потом, разве это так ужасно — родить от любимого мужа ребенка?

— Ребенок должен быть желанным, — возразила Флора. — Беременность надо планировать!

— Естественно, — согласился он, — как и все остальное в нашей жизни. Строгий учет и контроль. Разумеется, наш ребенок не может появиться на свет в результате взрыва страсти. Это случится только тогда, когда мы сочтем нужным!