Игры беспокойных сердец - Ярослава Лазарева

– Я не особо люблю рэп, – тихо пояснила Лера.

– Все равно мой телефон запиши, – деловым тоном сказала Варя. – Вдруг надумаешь? Захар не может, так Марка возьми, – добавила она и засмеялась, хитро глядя на покрасневшего Захара.

– Думаю, Саше не понравится, – ответила Лера и вбила Варин номер в память телефона.

– И мне тоже! – хмуро заметил Захар.

– У нас тут не крепостное право! – твердо произнесла Варя. – И люди сами должны решать, куда им идти и с кем. А то моду взяли ревновать!

– Моду? – засмеялся Захар. – Еще Шекспир писал про Отелло! А там вообще с летальным исходом!

– Хочешь сказать, что придушишь эту милую девушку, если она пойдет на наш концерт с Марком или каким другим парнем? – с серьезным видом поинтересовалась Варя. – Там, кстати, не только мы будем, – обратилась она к Лере. – Три группы выступают. Сборная солянка.

– Я могу пойти с Яной, – сказала Лера и посмотрела на хмурого Захара.

Тот оживился и заулыбался.

– Так лучше всего! – заявил он.

– Так что, найдешь для нас часок? – уточнила Варя.

– Давайте до начала смены, – предложил он. – Приходите к половине восьмого утра.

– Заметано! – обрадовалась Варя. – У нас обоих завтра занятия в колледже со второй пары. Так что вполне успеем!

– Будете для нас петь? – спросил в этот момент вернувшийся Марк.

– Для друзей всегда! – ответил Петя, который появился рядом с Марком и не сводил глаз с Леры. – Девушка-папарацци может нас фотографировать! – добавил он, вдруг склонился и поцеловал Лере руку.

Захар нахмурился, но промолчал.

В углу гостиной возле эркера был устроен невысокий закругленный подиум. Лера, правда, не поняла, для каких целей он был задуман. Варя и Петя встали на него, ребята столпились вокруг и начали хлопать.

Варя начала пританцовывать в такт ритму.

– Ты меня совсем не знаешь, да и я тебя не знаю, – вступил Петя, – но твои глаза большие будто бы хранили тайну, но твоя улыбка смело зажигала в сердце радость, говорила ты умело и задорно так смеялась…

Лера встала, намереваясь сфотографировать выступающих. Петя заметил и начал «работать на камеру». Он, видимо, уже знал все свои удачные ракурсы и позировал Лере со знанием дела.

– Ты такая заводная, – речитативом произносил он и улыбался будто бы только Лере, – и меня легко заводишь, ты такая озорная, что с ума ребят всех сводишь, твои волосы, как ветер, а глаза, как синь морская, ты ведь лучше всех на свете, ты такая заводная…

Когда песня закончилась, Варя и Петя раскланялись. Ребята дружно хлопали и выражали возгласами одобрение.

Лера убрала фотоаппарат в сумочку и огляделась. Захар куда-то вышел. Она пожала плечами и отправилась на балкон. Он оказался очень большим. Здесь все было устроено для отдыха: цветущие растения вдоль стены, под ними удобные скамейки, стоящие углом и заложенные мягкими подушечками, овальный столик, плиточный пол застелен ковриками. Вид открывался чудесный – на сосновый, казавшийся бескрайним лес. Лера порадовалась, что на балконе никого нет, и облокотилась на перилла. Она уже начала уставать от шума, общение с незнакомыми ребятами напрягало, потому что Лера не так легко сходилась с людьми, как, к примеру, Яна, и по этой причине не особо любила тусоваться в таких многолюдных компаниях. К тому же здесь все старше нее года на два, а в таком возрасте разница необычайно чувствуется и кажется довольно большой. Марк был ее ровесником, но он всегда казался ей старше своих шестнадцати.

– Скучаешь? – услышала она его голос и вздрогнула. – А я тебе вот принес.

Он встал рядом и протянул ей бокал с коктейлем.

– Спасибо, – напряженно ответила Лера. – Но у меня сейчас к алкоголю весьма странное отношение.

– После поездки к целительнице? – мягко спросил он.

– Да… вся эта история… Ты же видел маму Кая.

– Если честно, я не особо верил в успех подобного лечения, – признался Марк.

– Но ведь ты одолжил деньги! – заметила она.

– Я не могу отказать друзьям! – ответил Марк. – Но когда мы забирали тетю Ингу, я поразился, как она изменилась, буквально за сутки. Ты бы видела! Трезва, в здравом уме, правда, очень тихая и бледная. Только боюсь, это временный эффект.

– Надеюсь, Каю ты этого не сказал, – пробормотала Лера.

– Я всегда осторожен в высказываниях, – улыбнулся он. – Я же могу ошибаться. Как тебе выступление ребят? – перевел он разговор на другую тему. – Стихи пишет Воронка… то бишь Варя.

Лере не понравились «стихи», но зато ее очень привлек Петя. Правда, она считала, что рэп и он как-то не вяжутся.

Не отрекаются любя.

Ведь жизнь кончается не завтра.

Я перестану ждать тебя,

а ты придешь совсем внезапно.

А ты придешь, когда темно,

когда в стекло ударит вьюга,

когда припомнишь, как давно

не согревали мы друг друга.

И так захочешь теплоты,

не полюбившейся когда-то…[3]—

продекламировала Лера и вдруг замолчала, потому что невыносимое смущение не давало ей говорить.

Она сама не понимала своего порыва.

– Это чье? – серьезно поинтересовался Марк и заглянул ей в глаза. – Очень проникновенно!

– Это написала Вероника Тушнова, – тихо ответила она.

– Так это же песня советских времен, – заметил Марк.

– Да, ее стихи пели.

– Конечно, несравнимо с Варькиным… Как там? «…ты ведь лучше всех на свете, ты такая заводная…» – сказал он и засмеялся. – У тебя хороший вкус, – одобрил он, и Лера покраснела.

– Это поэтесса прошлого века, – зачем-то сообщила она.

– Моя подруга тоже увлеклась поэтессой прошлого века, – в тон ей произнес Марк. – Юлия Друнина. Слышала?

У Леры чуть с языка не сорвалось, что она читала в блоге про Друнину, но вовремя прикусила язык. Получалось, что она будто бы подглядывает за жизнью Саши.

– Да, я знаю эту поэтессу, – после паузы ответила она. – У нее хорошие стихи. Странно…

– Что? – спросил Марк, видя, что она замолчала и нахмурилась.

– И Друнина и Тушнова обе примерно в одном возрасте покончили жизнь самоубийством, – сообщила она.

– Вот уж чего не понимаю, – возмутился Марк.

– Что мы можем знать? – тихо проговорила Лера. – Как мы можем их понять?

Они замолчали. Пауза получилась неловкой, и Лере захотелось уйти с балкона.

– Ах, вот вы где! – раздался показавшийся ей ядовитым голос Захара. – Уединились!