Тщеславие - Джейн Фэйзер

— Я бы остановился на «Королевском дубе», — наконец произнес он. — Там нас никто не потревожит.

— Но оттуда трудно вернуться домой, — рассудительно возразила девушка. — Будет поздно ехать из Патни в Шордич, а вам придется еще возвращаться назад.

— Вы правы. Это обязательно нужно принять во внимание.

— Конечно, папа, может быть, проспит до самого утра, а если проснется, о нем позаботится миссис Форстер… Если бы я могла переночевать в «Королевском дубе»… — Она тоже говорила, словно размышляя. — Это, вероятно, выход, как вы считаете?

— Вероятно. Вы этого хотите, мэм?

— Если такое решение обогатит мой опыт, мы сразу убьем двух зайцев. — Скромно потупив глаза, Октавия острием конька выводила узоры на льду.

— В этом я вам ручаюсь. Время мы проведем с толком.

— А время, сэр, это самое главное, когда планируешь такое грандиозное дело.

— Я с вами абсолютно согласен.

Октавия подняла голову и встретилась с Рупертом взглядом: его глаза смеялись, но в глубине их разгорался золотистый огонь.

— Что ж, тогда лучшего места, чем «Королевский дуб», нам не придумать.

Лорд Руперт церемонно поклонился:

— Удачный выбор, мэм.

— И сделала я его сама. — Октавия заскользила за Рупертом к кромке льда. Руперт оглянулся на нее:

— Успокойтесь, мэм, когда речь идет о серьезных решениях, я всегда стремлюсь добиться единодушия.

— Я совершенно спокойна, сэр.

Октавия села у края льда, чтобы отцепить коньки. Она прекрасно понимала, что ее видимое спокойствие не обмануло Руперта. Но это не смущало ее. Сейчас она думала лишь о предстоящем уроке, о том, что вновь обретет радость той ночи, но на этот раз ее ощущения не окажутся сном.

Руперт подал ей руку. Сила затянутых в перчатку мужских пальцев привела девушку в такой трепет, что она даже пошатнулась, точно у нее подкосились ноги.

Но тотчас взяла себя в руки и, кляня себя за слабость и расходившиеся нервы, пошла к коляске. Можно подумать, что она слабонервная девица, которой, чтобы не упасть в обморок, нужны обожженное перышко и нюхательная соль!

Не дожидаясь, пока лорд Руперт предложит ей руку, забралась в экипаж, удобно устроилась на сиденье и, плотно запахнув плащ, принялась с интересом разглядывать катающихся.

Сев рядом, Руперт, не говоря ни слова, искоса посмотрел на нее. Октавия знала, что он прекрасно понимает, что с ней происходит. Ей казалось, что он удивляется ее чувствам, но от этого ее неловкость усиливалась. Странные желания переполняли ее. А он? Он был совершенно спокоен, во всяком случае, внешне. Экипаж тронулся.

Октавия плотно закуталась в плащ и отодвинулась к самому краю сиденья. Было бы не так стыдно, если бы ее спутник испытывал нечто подобное. Однако Руперт Уорвик слишком сдержан и холоден, слишком искушен в любовных делах, чтобы его захлестнуло непрошеное, бесконтрольное чувство. Октавия была в этом убеждена.

— Если отодвинетесь еще на дюйм, то вывалитесь из коляски, — раздался спокойный голос. — Разве я занимаю так много места?

— Нет… конечно, нет, — поспешно ответила Октавия. — Просто не хочу мешать… чтобы вам было легче управлять лошадьми… и вообще. — Она замялась, лицо горело огнем.

— Очень разумно с вашей стороны! — Он перехватил вожжи правой рукой, а левой обнял девушку и подвинул ее к себе так близко, что ее щека коснулась его плеча. — Вот так гораздо лучше.

— Но не очень прилично. — Октавия старалась держаться прямо.

Лорд Руперт усмехнулся:

— Может быть, и так…

Октавия промолчала, решив, что пора переменить тему разговора.

— Когда вы снимете для нашей инсценировки дом?

— Я уже снял удобный меблированный дом на Довер-стрит.

Ответ Руперта настолько поразил Октавию, что все мысли о предстоящих знойных часах сразу исчезли. Она дернулась в сторону, высвобождаясь из его объятий, и чуть не упала с сиденья.

— Уже? Но откуда… как вы могли узнать, что я соглашусь?

Руперт сосредоточился на управлении лошадьми.

— Я оптимист.

— Вы слишком много на себя берете, сэр!

— Разве? — Он посмотрел на нее с откровенным удивлением. — Будет вам, Октавия. Я ведь говорил, мы люди одного сорта. Мне было нетрудно догадаться, как вы ответите на мое предложение, словно его сделали мне самому.

— Из всех зазнаек, из всех наглецов вы самый… — Она замолчала, пытаясь сдержать гнев.

— Слов не хватает?

— Безумие! — Взрыв все-таки произошел. — Я вас ненавижу! Что же я здесь делаю?

— Я думаю, ответ вы знаете сами. — Он хлестнул лошадей, экипаж свернул с Лондонского моста и оказался в тихом районе к югу от реки. — Вы хотите меня, и я, дорогая, вас не разочарую. Вы стремитесь к мести — я тоже. Так что давайте покончим с притворством. По крайней мере между собой.

— Вы представляетесь аристократом, а откровенны, как извозчик.

— Мне ближе простая речь, — ответил Руперт, — и если моя прямота вас оскорбляет, мне остается только извиниться, но боюсь, что я уже не в состоянии изменить привычки всей моей жизни.

— Какой жизни?

— Может быть, когда-нибудь я вам о ней расскажу.

— Вам известна моя история, отчего же мне нельзя знать вашу?

— Потому что я предпочитаю вам о ней не рассказывать.

— Мы будем жить под одной крышей, делать одно дело, и вы ждете, что я вам подчинюсь, не зная о вас ничего… даже почему вы оказались на большой дороге? — От негодования ее голос сорвался. — Мне неизвестно даже ваше имя. Лорд Ник, лорд Руперт… Эти имена не настоящие? — Нет.

От того, как он это сказал — просто и спокойно, — Октавия не нашлась что ответить. Казалось, ничто не может пробить невозмутимое спокойствие ее спутника. Маска уставшего от мира циника и превосходство, которое он источал, приводили девушку в бешенство. Он сделал ее частью каких-то своих планов, даже не заручившись ее согласием! Она для него лишь инструмент, которому еще предстоит придать необходимую форму.

Между тем зимний день начал меркнуть, и в домах по обе стороны дороги стали зажигаться огни. Спутник Октавии упорно молчал, а сама Октавия никак не могла решить главного — что ей делать. Сказать ли, что она передумала и на таких условиях не собирается принимать участия в его затеях? Может быть, потребовать, чтобы он повернул коляску и отвез ее в город?

Но ничего такого Октавия не сказала. Наконец в сгущающихся сумерках приветливо замаячили огни «Королевского дуба». Когда коляска подъехала к крыльцу, навстречу путникам, как и в прошлый раз, вышли Бен с долговязым парнем.

— Не ждали тебя так рано, Ник, — вместо приветствия проворчал Бен. — Снова привез ту же мисс?