Мор. Прямо в сердце - Алекс Хилл

– Ден! – Макс кричит худощавому пареньку, залипающему в телефон. Трезвый водитель всегда грустит на таких тусовках.

Денис поднимает голову и видит подзывающий жест.

– Чего? – говорит Ден, подходя к тому, кто его звал.

– Знаешь машину Зимы? Черный Акцент. Он сейчас, наверное, повезет девчонок домой. Проследи, кого и куда, – чеканит Макс, словно приказ государственного уровня.

– Зачем? – спрашивает Женя удивленно. Что опять задумал его друг? Очередной план, чтобы зацепить Зимина? Это ничего не исправит, и легче никому не станет.

– Думаю, эта новенькая как раз то, что нужно, – Макс не уверен, но чутье подсказывает, что это именно так.

Ден злобно улыбается, хлопая себя по карманам джинс в поисках ключей от машины.

– Я поехал. Если что, пришлю фото.

Максим провожает Дениса взглядом, а затем оборачивает к Жене.

– Что? – спрашивает он.

– Тебе не надоело? – Женя осуждающе качает головой.

– Они должны ответить за то, что сделали, понимаешь? К Зимину напрямую не подберешься, а вот через девчонку… Будет очень даже символично.

– А эта девчонка-то причем?

– С ней ничего не случится, мы все предусмотрим, – отмахивается Макс.

Судьба девушки его сейчас вообще не волнует. Она станет просто рычагом давления. Как-нибудь уж договорятся с ней. Главное, чтобы у Димы появились к ней чувства, для эффекта это необходимо. Вот бы и Мор предоставил им подобный подарок, а то его абсолютная покорность и спокойное принятие всевозможных выходок уже бесит. Даже волосы не перекрашивает и не стрижет, а бить его уже давно надоело. Да, он знает, что виноват, но этого мало… Он должен мучиться, как и Миша.

***

Бетонная стена холодит кожу, а мелкие камешки врезаются в ладони и ноги. Звезды – единственные источники света на этой злополучной крыше, а Морев, сидящий на ней, просто сгусток ненависти и злобы, направленный исключительно на самого себя. Саша приходит сюда практически каждый день вот уже целый год. Это место – его личное пространство для душевных истязаний, но этого мало. Ничто, что бы он ни сделал, не искупит вину.

Звонит мобильный, и Мор тяжело вздыхает, глядя на экран. Двадцать три ноль-ноль. Она, как всегда, пунктуальна. Он поднимает трубку, потому что не имеет права ее игнорировать, хоть и большинство их разговоров заканчиваются не очень хорошо: ее слезами и его разбитыми кулаками.

– Привет, Ксень.

– Привет. Где ты?

Саша упирается затылком в стену, запрокидывая голову. Они и те же вопросы из раза в раз.

– Я… иду в клуб, чтобы повеселится с друзьями, – отвечает Мор.

– Ну да, конечно, – недовольно вздыхает Ксюша. – Ты снова там? Ты пьян?

Морев переводит взгляд на запечатанную бутылку коньяка, стоящую рядом. Он не такой дурак, чтобы напиться перед ее звонком.

– Нет, и нет.

– Не ври мне. У тебя никогда не получалось.

– Как твои дела? – спрашивает Саша, пытаясь сменить тему на более безопасную. Может, хоть сегодня получится просто пообщаться.

– Хорошо. Нормально… Не знаю, – ее голос срывается. – Сань, я переживаю за тебя. Понимаешь? И родители тоже. Тебе нужно…

– Стоп! Не надо, Ксюш. Я…

– Не надо? Не надо?! – моментально заводится она. – Не надо тебе гнать всем, что ты в порядке! Потому что ничерта это не так!

Мор крепко зажмуривается, подавляя неистовое желание выкинуть телефон. Такое ощущение, что мобильник сделан из горящих углей и печет ладонь, прожигая кожу.

– Сань… – говорит Ксюша на порядок спокойнее. – Слушай, я просто хочу, чтобы мой брат снова начал жить.

– Миша тоже должен был жить, но я…

– Это не твоя вина! Как ты не поймешь?!

Не поймет. Он никогда не поймет, потому что это не правда. Его. Это все его вина.

– Ксень, мне нужно идти, – проговаривает Морев с трудом. – Передавай привет родителям.

– Подожди… – взволнованно произносит Ксю.

– Я не собираюсь этого делать, – говорит Мор и кладет трубку.

Его взгляд медленно путешествует по бетонному парапету. Ксю думает, он может сделать то же, что и Миша? Нет. Это не выход. Саша еще не знает, как разорвать этот замкнутый круг, но уверен, что точно не так. Он хватает бутылку коньяка и резко срывает пробку. Это, конечно, тоже не выход, но хотя бы ненадолго запирает все мрачные мысли в дальней комнате разума, позволяя расслабиться и хотя бы чуточку выдохнуть.

Когда бутылка наполовину пустеет, Саша снова берет в руки телефон. Пьяные мысли, освобожденные от всех запрещающих цепей, показывают Саше воспоминания о девушке, голос которой он сейчас действительно хотел бы услышать.

Настя Мореева. Ее приезд перевернул все вверх тормашками. Его чувства к ней уже не те, что раньше. Сейчас она совсем другая, но ведь это все равно Настя. Та самая девочка, заставлявшая его улыбаться чаще, чем кто бы то ни был. Смелая и острая на язычок, но при этом милая и нежная. Забавно краснеющая при комплиментах и с вечной привычкой заправлять волосы за уши или перекидывать их на одно плечо. Он не может не думать о ней. Интерес слишком силен. Какой она стала теперь? Чем дышит? Какие у нее взгляды на жизнь?

Саша вспоминает их игру в спортивном зале, прикрывая глаза. Ее заразительная улыбка, взмахи темных прямых ресниц, то как сладко пахли ее волосы, когда ему удалось приблизиться под предлогом обучения броску. Так легко и спокойно… Их общение было привычным, будто оно не прекращалось никогда. Будто они друзья, которые поддерживали связь все эти четыре года, а не бывшие враги детства. Она даже собиралась поцеловать его. Поцеловать! Еще на Дону Саша заметил, что Настя, не смотря ни на что, относится к нему нормально, даже хорошо. Она слишком добрая. Кажется, что даже если Мореева все узнает, то ничего не изменится. И если бы Мор вел себя по человечески, то возможно…

Нет! Нельзя!

Она должна его ненавидеть, чтобы точно держаться подальше. Впускать ее в свою жизнь – то же самое, что бросить в яму, полную шипов и грязи. Она точно этого не заслужила.

***

– Прокатимся еще или хочешь домой? – спрашивает Дима, отъезжая от частного дома, где живет Лера. Лина сегодня ночует у нее, поэтому мы остались только вдвоем.

Прикрываю зевок ладошкой, щуря глаза. Это лучший ответ. Чувствую себя вымотанной, да и внезапная неловкость лишь усиливает желание оказаться дома.

– Я понял, – произносит Дима с улыбкой.

– Мы же увидимся завтра, – говорю я, подмечая деталь, выравнивающую положение.

– Это не значит, что я хочу отпускать тебя.

Его слова становятся поперек горла, мешая ответить. Тело сковывает нервный спазм. Не понимаю, что со мной. Эта фраза звучит мило, но я не знаю, как на нее реагировать. Что нужно сказать? Молчу, опустив голову. Нет у меня подобного опыта. В Воронеже я ни с кем не встречалась. Общалась, знакомилась, гуляла, но сейчас… Сейчас все не так. Это же Дима Зимин. Если там я знала, что не хочу ничего серьезного – да и какая серьезность в нашем возрасте – то здесь не могу отмахнуться и расслабиться.