Мой шейх - Лиз Филдинг

— Пожалуйста, не надо. Я понимаю…

— Я сейчас же сделаю все необходимое, чтобы перевезти тебя к моей матери…

— Нет, спасибо, Хан. Мне не нужна твоя протекция. Но я бы предпочла остаться здесь, где прохладней, пока Захир не разберется с моими документами. — Она непринужденно, как принцесса, откинулась на шелковые подушки. — Он ведь этим занимается, не так ли?

Воздух был теплым, пах лавандой и розами. В другом мире он бы лежал в саду с этой женщиной, они занимались бы любовью при полной луне, читали стихи, наслаждались бы плодами фруктовых деревьев… снова и снова этот сад становился бы местом обещаний.

Он никогда ни о чем таком не мечтал.

Но в этом мире Люси Форестер принадлежала другому мужчине.

Он ускакал в глубь пустыни, уверенный в том, что убегает от воспоминаний о Hyp. Один, и только звезды были его компанией. И вдруг обнаружил, что беспрерывно думает о Люси.

И как быстро бы он ни скакал, она была рядом с ним. Во сне она его тоже не оставляла, и он просыпался объятый желанием, впервые думая о живой женщине с тех пор, как мир разлетится вдребезги.

Он вернулся, полный уверенности сделать то, что собирался с самого начала: перевезти ее к матери или попросить Джамилю позаботиться о ней, пока Захир не организует все для ее отъезда.

Но он привез ее сюда не только ради нее, но и ради себя. Чтобы, помогая ей, забыть о своей боли.

Как можно сейчас отправить ее из-за того, что она занимает все его мысли? Его разум не заслужил отдыха.

— Я уверен, что Захир делает все возможное. — Хоть он так и сказал, но не совсем был в этом уверен. Ханиф не говорил с Захиром с тех пор, как тот уехал в Рамалу.

— Не передашь мне костыли? — Люси села на диване, пытаясь не думать о дрожащей от боли ноге. — Этот бассейн с лилиями очень красивый, но грязь… Мне надо вымыться.

— Твои сандалии никуда не годятся. Я привезу кресло.

— Хорошо, только я сама до него доберусь, — сказала Люси, надевая мокрую и грязную сандалию на здоровую ногу. Опираясь на ручку дивана, она встала и тут же потеряла равновесие. В ту же секунду Ханиф подхватил ее.

— Извини, мне не следовало целовать тебя.

— Да, — согласилась она. — Но и мне не стоило отвечать на твой поцелуй. Почему бы нам не забыть о произошедшем? — Люси старалась говорить ровным голосом, но ей это удавалось с трудом.

Она отстранилась от него и отвернулась. А Ханиф пытался представить себе мир, в котором он мог забыть о поцелуе, который на один сладкий момент посулил рай на земле.

Возможно, по закону Люси и принадлежит другому человеку, но целовала она его так, будто он был тем самым мужчиной, которого она ждала всю жизнь.

Люси с трудом смогла отвернуться от него. Она делала вид, что хочет уйти, в то время как ее единственным желанием было обнять его и никогда больше не отпускать. Словно угадав ее мысли, он схватил ее за руку.

— Хан!.. — крикнула она, уронив костыли, и он тут же подхватил ее и поднял на руки. Люси испуганно вцепилась в его плечи.

— Я сделаю все, чтобы забыть о том, что я поцеловал тебя, Люси Форестер. О том, что ты поцеловала меня.

Руки Люси мертвой хваткой цеплялись за его одежду.

— Хорошо, — сказала она, пытаясь дышать ровно и не выдавать своего волнения. — Теперь отпусти меня…

— Но, как ты сказала, наши воспоминания всегда с нами, и благодаря им мы такие, какие есть. Плохие или хорошие, мы должны жить с ними. — Он посмотрел на нее, как будто видел впервые. — Мы должны жить.

— Мне казалось, что ты не слышал моих слов.

— Я старался. Я несся как ветер, но твои слова были быстрее. Я старался оторваться от них, но спрятаться было негде. Твои слова, твое лицо, когда ты хочешь казаться обиженной, но не можешь сдержать улыбку, запах твоей кожи… когда я протирал тебя в больнице…

— Это антисептик… — сказала она, невольно вспоминая тот момент. Его злость, его доброту, его заботу…

— Антисептик, — кивнул он. — Запах бензина. Пыль. Шампунь, которым ты моешь голову. И еще кое-что. Но уже не запах.

Хан поднял трубку телефона и набрал номер сотового Захира. Тот должен был вернуться несколько дней назад. Хан думал, что получит от него какие-нибудь сообщения, но ничего не было.

На телефоне сработала голосовая почта, призывая оставить сообщение. Ханиф уже хотел так и сделать, но его внимание привлек пушистый котенок, который скребся у двери.

Он положил трубку и пошел за ним, вернее за ними — второго он обнаружил за дверью — на балкон, и взял их на руки прежде, чем они пробрались в комнату Люси.

Она лежала с наушниками в ушах и, ничего не замечая, повторяла арабские слова. Хан постоял в дверях, послушал, наслаждаясь ее английским акцентом.

Отпустив одного котенка на пол, он проследил за тем, как тот подбежал к ней и с помощью своих маленьких коготков забрался на кровать.

— Привет, сладенький, — сказала она. — Где же твой братик? — Люси нагнулась, чтобы найти второго котенка, и увидела Ханифа.

Она ахнула от неожиданности и вытащила наушники.

Второй котенок стал извиваться, высвобождаясь из рук Хана, и он отпустил его, чтобы тот присоединился к своему брату.

— Я собиралась тебе сказать о котятах.

— Откуда они?

— Твоя сестра… Она позвонила мне, и я попросила ее прислать кое-какие вещи для Амейры.

— А она…

— Играет с ними? — Люси грустно улыбнулась. — Минут пять поиграла. Затем они захотели спать, она не давала, и в итоге они ее поцарапали.

— Вполне предсказуемо. Что еще она прислала?

— Велосипед, книги, игры, паззлы.

— Я вижу, ты находишь себе занятия. — И затем повторил свой вопрос, зная свою сестру и уже достаточно изучив Люси: — Что еще?

— Почему ты думаешь, что было еще что-то?

— Потому что, Люси Форестер, твое лицо всегда все выдает.

— Нет…

— Это правда. Ты смотришь на меня, и я знаю, о чем ты думаешь. Сегодня, когда тебе было очень больно, единственное, о чем ты могла думать, — об Амейре. Ты умоляла меня, чтобы я покрепче обнял ее.

Она изумленно покачала головой. Ей совсем не хотелось быть настолько открытой для него.

— Это твое собственное сердце тебе подсказывало, Хан. — Она решила поскорее сменить тему. — Пони прибыл сегодня утром в специальной повозке, вместе со всей экипировкой и шлемом. — Он ничего не ответил. — Извини…

— Не надо. Ты и понятия не имела, какому чертенку дала волю. Но скажи мне, почему Амейра гоняется за стрекозами вместо того, чтобы кататься на этом пухленьком пони, доводя Фатию до приступа?

— Я сказала ей, что пони устал от поездки. Что он приехал с далекого острова. Я думаю, что пони еще не готов к встрече с твоей дочерью…