Мое наказание - Варвара Оболенская

– Ну что, Закирова, будешь теперь послушной девочкой?

Я не понимаю, что происходит, как Мишустин уже говорит: «Исполняй». И после этого слышу выстрел, а следом душераздирающий крик своей Агафьи Гавриловны. На секунду чувствую, как дух покидает мое тело, ощущение будто умерла. Какая же я глупая… Все из–за меня! Только из–за меня сейчас там страдает мой близкий человек. Мишустин не блефует, он настоящее исчадие ада...

– А теперь слушай, ведь в этом виновата лишь только ты. Еще один промах с твоей стороны и она сдохнет, Закирова. Сдохнет из–за тебя, – от отбрасывает мою голову с силой и я немного пролетаю вперед  по плитке в его кабинете.

– Я станцую ламбаду на вашей могиле, – хриплю ему в ответ и сплевываю кровь прямо на пол, а следом поднимаюсь. Не даю ему даже возможности насладиться мнимой победы. Последнее что он сможет увидеть, так это поражение и страх в моих глазах.

– Да хоть целый концерт устрой, Закирова. Думаю теперь мы найдем с тобой общий язык. Если еще раз соберешься давать заднюю, подумай о том, что есть еще твой драгоценный друг Касимов. Считай свою выходку показательным уроком, Закирова.

Мне хочется послать его в пешее путешествие, но я стискиваю зубы, что ощущение будто вот–вот они треснут. Внутренние органы неприятно ноют, а правая сторона лица ощутимо горит.

– В отделе будешь появляться три раза в неделю, остальное время тебе дается на укрощение Землина. Срок месяц, не справишься – тебе уже никто не поможет, Закирова. А теперь проваливай!

Ухожу молча, каждый шаг дается с трудом. Все–таки бил он души и со вкусом, но это все меркнет на фоне того, что я сама лично накликала беду на голову своей Агафье Гавриловне. Как теперь мне смотреть в глаза тете? Ведь она всю жизнь оберегала меня, укрывала своим крылом, когда было совсем тяжко. Когда хотелось плакать и кричать она и Сережа только были рядом со мной…

– Алия, какого черта?! – около меня тут же оказываются ребята.

– Все в порядке, – шиплю на них, стараясь выскользнуть из их рук. – Поскользнулась в кабинете!

Ребята на меня смотрят, как на полоумную, но не стараются выпустить из кольца своих рук, тем самым подставляя себя перед Мишустиным.

– Ребят, отойдите и сделайте вид, что все в порядке!

– Да ты все мозги свои последние вышибла что ли? – возмущается Александр и первый подхватывает за талию. – Что же ты творишь то, девочка?

По глазам коллег вижу только сожаление. Александр помогает мне сесть и достает из своего стола влажные салфетки. Аккуратно начинает стирать грязь с рук, а потом пытается дотянуться до лица, но одергивает руку.

– Давай сама, Алия. Я боюсь сделать тебе больно.

Машинально забираю салфетку из его рук и провожу по своей щеке ,не чувствуя ничего. Тетя… Нужно позвонить. Но могу ли я теперь это сделать? Моя тетя… Куда пришел выстрел? Как она? Где она?

– Аль, тебе звонят… – протягивает телефон Антон. – Ты его оставила на столе, перед тем, как зайти к Мишустину.

Беру свой телефон из его рук. Верчу, думая о том, стоит ли вообще отвечать. 

– Что, Закирова? Выеб тебя наш начальник? Давно пора надо было это сделать!

Перевожу взгляд на злорадно усмехающегося Виталия. Ведь мог бы быть нормальным, адекватным мужчиной, но нет. Вырос дебилом. Скорее всего, в детстве часто обижали, вот и вышло так, что на весь мир озлоблен.

Не успеваю даже ответить, как Александр делает поворот, один удар и Виталий скрюченный лежит на полу.

– Ты за это ответишь!

– Кому жаловаться сначала побежишь маме или Мишустину, кусок дерьма?!

От их перебранки меня отвлекает телефон, который, кажется, не замолкал ни на минуту.

– Слушаю.

– Короче, дикая, выходи из своего курятника, и поворачивай сразу направо. Сядешь в белую десятку. Жду.

Для полного «счастья» не хватало еще слушать нотации от Захара…