Я научу тебя любить - Мария Акулова

В ней вообще сочеталось все довольно эклектично… Но гармонично. Наивность — тоже нетипичная для двадцатилетней. Терпеливость — как у совсем взрослой, а не молоденькой, порывистой.

Детские представления о мире. Взрослые знания о прощении.

Совсем по-младенчески раскрытое сердце. И зрелая стойкость в восприятии ударов по нему же.

И с сексом так же — смешался самый обычный подростковый девичий страх и взрослая гипер-ответственность. Вот и получилось…

Что пока ничего не получилось.

С каждым днем и ей самой, и Корнею останавливаться в нужный момент становилось все сложнее. Как оказалось — с темпераментом-то у Ани все хорошо. Даже странно, что так долго продержалась. Хотя и понятно, почему. Распаляется быстро. Отвечает откровенно и искренне. Только пугается. Сильно. Будто тумблер переключается в голове.

Вот — лежит на диване, тянется к губам, сама тащит полы рубашки вверх, а потом уже утыкается основаниями ладоней в грудь, толкает вполне ощутимо, пытается вывернуться, сбежать, спрятаться.

На вопрос: «что не так?», толком ответить не может — просто мотает головой, шепчет «прости», оправляет одежду…

И себя замучила. И его. Но себя больше все же. И все чаще заставляла Корнея думать, что рано или поздно все закончится тем, что он таки перестанет играть в благородного хозяина своего слова, который должен думать за двоих. Возьмет на себя то, на что сама Аня никак не решится. Побудет злодеем. Но они хотя бы дальше шагнут. А не еще на день, неделю, месяц задержатся в глупом пубертате. Но и злиться на нее за этот «глупый пубертат» не мог.

Потому что выбор. И потому что немножечко. Именно ее.

Да и настаивать до поездки в Вену не собирался. Успеется. А пока…

Сделал несколько поворотов головой из стороны в сторону, разминая шею, дальше — плечами, следом — пальцы, вернулся к ноутбуку. На часах — начало восьмого вечера. Аня уехала домой сама. Не стала ждать, да он и не настаивал — не знал, насколько задержится сегодня. Надеялся попасть в квартиру хотя бы к десяти, чтобы собраться на утренний рейс с вечера.

Снова попытался вникнуть в смысл открытого документа, но снова отвлекся.

На сей раз не на мысли — на входящий. На экране мобильного загорелось «Ярослав Самарский».

— Алло, — Корней взял трубку, снова откинулся, прикрыл глаза, сжимая переносицу с силой пальцами. Потому что еще и, как на зло, поднывала голова…

— Алло, Корней… Ты еще в офисе? — голос Самарского показался немного непривычным. Будто более отрывистым, чем обычно. Еще не раздраженным, но…

— Да. Есть кое-какая неотложка. Занимаюсь.

— А завтра?

— Утром улетаю. В Вену.

— Точно.

Самарский замолк, Корней открыл глаза, глядя на белый потолок. Подвоха не ждал. Впрочем, и версий, зачем начальник звонит, не строил. Ну звонит и звонит…

— Зайди ко мне сейчас. Хочу… Один момент обсудить.

— Хорошо.

Корней скинул, опустил телефон на стол, снова закрыл глаза, делая несколько глубоких вдохов и выдохов. Говоря честно, идти сейчас никуда не хотел. Это собьет и отложит финиш в деле еще на сорок минут, как минимум. А значит, и дома он будет позже. И злее, наверняка. И в пене. Но если зовут…

Пришлось вставать, оставлять свой кабинет, идти по далеко не такому многолюдному, как днем, коридору в сторону директорской приемной. Кивать девочке за стойкой, которая снова краснеет… Но это не откликается. Стучаться, входить…

— Добрый вечер.

Здороваться уже лично. Подмечать, что Самарский сидит за своим столом, будто бы хмурый… И смотрит сначала на тот самый стол — а точнее на лежащие перед глазами документы, а потом мельком на Корнея. Хмурится. Кивает на свободное кресло. Ждет, пока Корней займет его…

— Добрый. — Только потом отвечает… И снова смотрит. Немного с прищуром. Плотно сжав губы. Так, будто… Подозревает в чем-то… — Вена завтра, значит…

Ярослав повторил, Корней кивнул с небольшой задержкой. Конечно, понимал, что просто так Самарский его к себе не зазывал бы. И даже вроде как стоило бы напрячься, но… Он просто ждал.

Следил, как Самарский берет в руки лежавшие перед ним листы, пробегается взглядом… Снова поднимает его на Корнея. Смотрит несколько секунд задумчиво. Потом протягивает.

— Прочти. Объяснишься.

Корней приподнял бровь, помедлил несколько секунд прежде, чем исполнить просьбу, потом же взял в руки, начал читать… Из-за ноющей головы приходилось то и дело возвращаться к началу предложений. Но ключевые тезисы вычленить все же смог:

«… На основании фиктивной сделки… По стоимости ниже рыночной… Чтобы замять — устроил в ССК… Пользуясь влиянием лоббирует… В рабочее время занимается личными вопросами…».

Это была анонимка. Кто составлял — вопросов не возникло. Даже пунктуационные ошибки — типично Вадимовские… И вроде бы стоило разозлиться, но Корнея чувствовал себя безразлично хладнокровным. Читал ложь вперемешку с правдой. Хмыкал даже пару раз. «Наслаждался» тем, как «красиво» в последовательность событий вплели его протекцию Ани перед Ольшанским. И другие формы «протекции» тоже вплели…

Видно было, что старался не только Вадим. Кто-то помогал. Вероятно, та же девочка, что принесла Самарскому. Что это была «покрасневшая» из приемной, Корней не сомневался.

Дочитав, Высоцкий опустил листы на колени, снова посмотрел на серьезного Самарского.

— Я должен что-то сказать? — спросил, зная, что Ярослав не ожидал немедленных оправданий.

— Да. Было бы неплохо. Я получил это с полчаса назад. Ознакомился. Удивился. Ты сказал, что вопрос проблемного дома решен. Но если все так, как написано тут… Это не решение проблемы, Корней. Если все так — ты ее создал.

— Правда здесь не все. Только часть. Сделка была проведена с проблемами. Дарение части одной из совладелиц — фиктивное. Основания оспаривать есть. Но делать этого владельцы не будут.

Высоцкий произнес спокойно, вернул листы на стол начальника. Тот кивнул, подтянул анонимку к себе, снова пробежался по ней взглядом…

— Откуда такая уверенность? — Самарский спросил тоже вроде как спокойно, но… Взгляд был достаточно жестким. Как и тон.

— Я достаточно хорошо знаю этих людей…

— Особенно внучку собственницы, да?

И если Корней хотел бы просто обойти стороной «личную» часть анонимки, то Самарский резко вспомнил именно о ней.

— Ты зачем ее сюда притащил, Корней? У тебя мозги поплыли, или как?

— Она не навредит ни вам, ни фирме, Ярослав Анатольевич. Ланцовы — безобидны.

— Ты сейчас серьезно, да? Значит, по их мнению, из-за нас они потеряли дом. Они знают, что сделка была проведена с проблемами. Они знают, что это произошло по нашей вине. Точнее по твоей. Потому что это ты был ответственен за то, чтобы все прошло нормально. Ты спишь с ней, как я понимаю. И при этом считаешь, что как только что-то пойдет не так… Здесь или у тебя в спальне… То это не аукнется моей фирме?