По льду - Анна Цой

Он подумал, что я у родителей. Я даже выдохнула от облегчения.

— Мне поклясться тебе, что больше тебя не ударю? — вот тут уже началось его извечное презрение, — может на колени встать?

Замок в двери щёлкнул, и в проходе показался Артём со скрещенными на груди руками и настолько недовольным лицом, что мне стало не по себе вдвойне. Однако ему рукой махнуть я смогла. А ещё показать перед губами пальцем, чтобы молчал.

— Хотя бы извинения, — выдохнула для Никиты.

— Извинения?! — закричал он.

Я резко отняла от уха телефон и нажала на сброс звонка. Снизу послышался сперва мат и крики, а затем удары и громкие бабахи.

— Извинения, — в третий раз повторил Тёма, — оно тебе надо?

Я прикрыла уставшие веки.

— Это сложно, Тём, — прошептала так, чтобы он услышал, — я снова накосячила и боюсь даже начинать разгребать. Прости, что затянула в это тебя.

Внизу стало тихо. Телефон завибрировал. Артём дернул щекой и нервно плюхнулся в кресло рядом. Кнопка.

— Если я извинюсь, то ты вернешься домой? — Никита тяжело дышал, мне было страшно за квартиру и ту мебель, которая была в ней, — резче!

Я вздрогнула.

— Я не знаю, — шепнула отрывисто.

— Не знаешь?! — вновь крик, — напомнить тебе, что тебя никто не спрашивает? Давно не шевелила своими мозгами, шлюха? Так я тебе напомню: я заберу Соню. Суд никогда не признает тебя нормальной матерью, и она будет жить со мной. И Вадимом.

— Тебе мог помочь только он, а он… — пролепетала я, давясь слезами, но не выпуская их наружу, боясь реакции Артёма.

— А он уже нанял адвоката. Они обжалуют ту хрень, которую накинул на него твой урод мент, ещё и компенсацию стребуют! А дальше брат только и будет думать, как и чего тебе отрезать за предательство, — он замолчал с улыбкой, — если я его не остановлю.

Артём хмыкнул и закатил глаза, кажется слыша все слова моего мужа.

— Так что домой езжай, — довольно добавил Никита, — можешь остаться у мамаши на ночь и утро — опять будете голосить в самую рань, а потом садись на автобус, и я тебя жду. Всё, пока.

И он скинул вызов.

— Шанхай не выйдет, — сразу же сказал Тёма, — и никакой адвокат ему не поможет.

— Он заплатит, — всё ещё сидела на полу я, — и убьёт нас всех.

Мужчина хмыкнул.

— Сиди дома, Вась. У меня два выходных, у нас бронированная дверь и пистолет, — усмешка, — могу дать его тебе, только разряженный, — он подался корпусом ко мне, — да и видела ты своего «мужа»? Он не пойдет сюда. Привык сидеть у братика и вопить из-за его спины — даже сейчас про это сказал.

Он оглядел моё взволнованное выражение лица.

— Хочешь я схожу к нему и расскажу о наших планах? Спорим, что на меня он даже голос не повысит?

Я отрицательно помотала головой.

— Твоих планах, ты хотел сказать? — поправила его я, — прости меня, Тём. Но ты знаешь, что я выберу. У меня просто нет выхода.

Он цокнул и собирался уже высказать мне всё, что думает, но тут я не сдержалась:

— Знаешь, что меня останавливает от веры тебе? То, что ты не предложил мне уехать из этого города. То, что ты сам хочешь остаться здесь. Тебя не привлекает спокойствие и тишина, нет. Ты горишь тем ужасом, что творится здесь! Тебе нравятся все эти задержания, аресты и преследования. Опасность и… все эти бандитские разборки! Ты не любишь тишину, а я в ней нуждаюсь! Так зачем мне менять одного злодея на другого?! Для успокоения? Нам с Соней везде будет неспокойно. И мне сейчас нечего терять, кроме неё! Плевать на себя, тебя, Никиту и на всех остальных! А он может забрать её, понимаешь! Заберёт, и у меня не останется вообще ничего! Ей будет плохо, а я не смогу ничего сделать! И плевать я хотела на то, что мне нужно и что я хотела бы! Я хочу, чтобы в порядке была она!

— Нет разницы?! — прошипел он, — он тебе синяков наставил, а тебе нет разницы?!

Я опустила голову, всё ещё держа в глазах слёзы. Артём же успокоился.

— Я, наверное, просто конченный идиот, раз терплю это! — он поднялся и вышел из комнаты, исчезнув в неосвещенном коридоре.

Я прильнула лбом к прохладному полу и, наконец, дала волю эмоциям.

— Иди на диван, бессовестная, — на плечи опустился плед, а его руки практически подняли меня с пола, — мм-м… вся в соплях. Всё, как я люблю, — со смешком добавил он.

Он довёл меня до дивана, чтобы усадить практически у себя на коленях.

— Это слёзы, — возмущенно поправила я.

Но успокоилась. Именного этого он и добивался — моего спокойствия. Двух истерик в день было уже много.

— Всё равно обожаю, — ухмылка, — предлагаю прощальное кино, раз ты меня совсем бросаешь. Выбираю я, а то ты сейчас остановишься на слезливой мелодраме и уревёшься насмерть.

Он достал из диванной боковой полки пульт и включил телевизор, где быстро нашел какой-то фильм из разряда «боевик, но с фэнтези», после чего сурово уместил мою голову на своей груди. Стало тепло, безопасно и уютно. От этого было ещё гаже на душе и грустнее на сердце.

— Обижаешься? — прошептала я, слушая биение его сердца.

Учащенное и громкое.

— Злюсь, — бросил он, внимательно следя за тем, как главный герой фильма идёт по своей квартире с задумчивым видом.

— Прости, — выдавила.

Он нахмурился и поджал губы.

— Да ладно, — холодный тон, — прикасаться к тебе он больше не станет — с ним уже провели разъяснительную беседу. Насчёт остального, то я ускорю план на пару недель, займусь прослушкой серьёзнее, посажу на то кресло «охрану», а ещё посажу твоего бывшего мужа — он меня тоже злит.

— Что за план? — поинтересовалась я.

Ухмылка расцвела на его губах. Взгляд упал на моё лицо.

— Всё тебе расскажи, — смеющееся.

— «Тоже злит»? — продолжила копать, — ты всех отправляешь в тюрьму, кто тебя злит?

Он рассмеялся.

— У тебя было бы пожизненное, Вась, — поддел меня он, — как и у моей не в меру деятельной мамы.

Я даже кивнула, понимая, о чём он.

— Мы помирились, — обрадовала его, — смысла в этом, правда, нет, но всё же.

Его хмык потонул в моём непонимании.

— Ага, бессмысленно, — он был не согласен, — она обещала отрезать мне голову со словами «Ты её все равно не используешь» на нашей свадьбе.

Я закатила глаза.

— А ещё вырвать сердце, чтобы я тебя не любил, — добавил с улыбкой.

Я кивнула.

— Не думаю, что без головы ты бы думал обо мне, — напомнила ему на всякий случай.

Мы оба замолчали, не обращая внимания на фильм и продолжая думать друг о друге.