Счастье по принуждению - Олли Серж

— Сучка… — отрывается от меня Тимур и облизывает прокусанную мной губу. — Отвечай мне, Катя… Я чувствую, как ты хочешь меня. Вижу, как смотришь. Знаю, как от поцелуев течёшь…

Снова впивается в мой рот. Держа за волосы, заставляет запрокинуть голову и подставить под поцелуи шею. Спускается губами до груди и кусает соски прямо через белье и футболку.

— Нет, нет! Я не хочу, — трепыхаюсь я, — пустите! Это изнасилование!

— Это — изнасилование?! — Хрипло усмехается Киров. — Нет, девочка. А вот сейчас будет да.

Встаёт со стула прямо вместе со мной и уже через несколько секунд я оказываюсь распятой на кухонном столе.

Начинаю брыкаться и луплю, куда попадаю, пока Тимур стаскивает с моих бёдер шорты вместе с трусиками.

— Нет! Нет! Вы слышите, — кричу, — ну, пожалуйста. Я так не хочу!

Киров расстёгивает штаны и дёргает меня по столу на себя. Я чувствую его обжигающе-растягивающий член на границе того, чтобы заполнить меня целиком.

— Мокрая, ты — врунья, Катя, — удовлетворенно рычит Тимур.

Мы с ним зависаем глаза в глаза. В его — чёрная бездна, похоть, мутность как у наркомана, а в моих… я не знаю, что видит в них Киров, потому что сама не понимаю, что должна чувствовать. Голова требует влепить пощёчину и завтра же уехать, а тело хочет. Безумно хочет, чтобы его взял мужчина. Грубо, вот прямо сейчас и на этом столе. И кто там должен сейчас предохраняться?

Киров, тяжело дыша, касается моих губ. Это почти нежно.

— Тщщщ, не бойся, девочка… Скажи мне «да»… Хочу тебя.

И я почти готова уступить. Потому что меня ещё никто и никогда так страстно не желал. Не брал. Чтобы кружилась голова и тряслись колени.

Открываю рот, чтобы сказать чертово «да», но от морального падения меня спасает детский плачь.

— Демьян проснулся… — шепчу я иступлено и истерично. — Вы слышите?

Тимур с каким-то утробным рычанием, втыкается носом в мою шею, делает глубокий вдох и отступает.

— Иди к ребёнку, Катя…

Поднимает с пола, кидает мне в руки шорты, а сам просто выходит из кухни. Я от души швыряю свои шорты ему в след. Сволочь…

Глава 20

Тимур

Несколько раз врезаюсь кулаками в душевую кабину с такой силой, что звенит стекло. И мне глубоко похеру, что оно может разбиться. Как мне так голову оторвало? Накинулся на няньку и действительно чуть не изнасиловал. Если бы не сын… натянул бы. Даже без ее «да».

В член снова подкатывает возбуждение. Это вообще кончится? Не падает скотина. Разряжаю себя второй раз и выкручиваю душ в лёд. Иначе найду ее сейчас и на сына не посмотрю. А она сказала «нет»! Она защищалась. Дура!

Ну была бы девственницей, я бы понял, чего ломаться. Но сейчас — не понимаю. Нам обоим был бы очень кстати хороший, горячий секс.

Нет, нет, это — жесть! Трахать женщину, которая плачет о другом мужике. Которая, как любой здоровый человек, просто боится мира, в который попала, и логично переживает за источник стабильности. Которая любит моего ребёнка и черт… нравится мне. Безумно. Просто жесть какая-то.

Никак это не похоже на горячий трах без обязательств. И нужно срочно переключиться.

А если после случившегося Катя захочет уйти? Такая вероятность есть. Мне бы не хотелось снова применять силу. Удерживать, не отпускать… Но я буду. И тогда держись, девочка. Ничего меня не остановит.

Представляя, как позволю себе наказать девчонку за попытку помериться со мной характером. Как она будет стонать подо мной, царапаться, дрожать…

В глазах искры. Сжимаю член в кулак и кончаю третий раз.

— Аааа!

Охренеть! Колени подкашиваются, затылок немеет.

Хочется залезть под холодный душ с головой, но рану стоит поберечь.

Накидываю на плечи халат и поднимаюсь наверх. Возле детской замедляю шаг. Демьян уже снова спит. Катя тоже. Не пошла к себе. Устроилась на кресле. Трусишка…

Утром сплю так крепко, что не слышу будильника. Открываю глаза уже в одиннадцатом часу. Телефон горячий от звонков и сообщений.

Солнце шпарит. Хочется воздуха. Подхожу к окну, чтобы распахнуть и замираю, вглядываясь в тень беседки.

— Это что за нахрен?

Ринат разговаривает с Катей. Она смеётся. Не замечал за этими двумя особенной тяги к общению.

Внутри меня вскипает. И головой я прекрасно понимаю, что предъявить мне ни одному ни другой нечего, но руки сжимаются в кулаки.

Быстро одевшись и даже не выпив кофе, спускаюсь во двор.

Ринат держит на руках Демьяна, пока Катя поправляет капюшон в коляске. Оба вздрагивают и неловко тушуются, заметив меня.

— Ребёнка мне давай, — говорю тяжело и строго помощнику, — и иди машину выгоняй. Опаздываем.

Забираю Демьяна.

— Доброе утро… Катя, хорошего дня, — почувствовав, что со мной лучше не спорить, Ринат ретируется.

— Ваш сын только что поел, может срыгнуть, — кидает мне нянька, намекая на сохранность костюма.

Не смотрит в глаза, а просто тянет к ребёнку руки.

— Я сам положу, — рычу, укладывая Демьяна в люльку. Разрешаю сыну поймать свой палец и потянуть в рот.

Катя тут же перехватывает ручку коляски и снимает тормоз, собираясь сбежать.

— Нам пора ложиться спать.

— Нам стоит поговорить… — начинаю я.

— Нам с вами не о чем говорить, — фыркает она в ответ.

— Наговорилась уже? — Прорывается из меня ревнивое.

— Что? — Распахивает глаза и возмущённо вздергивает подбородок. — Вы о чем?

— О том, что не нужно ждать меня сегодня вечером и строить из себя обиженную королеву. Буду занят.

— Я и не собиралась! — Фыркает Катя в ответ. — К тому же, Ринат любезно просветил меня, что в случае вашей смерти, у ребёнка имеется приемная семья. Это прекрасно.

Какой молодец! Блять… Делаю глубокие вдох и выдох. Браво, Киров! Ты — настоящий крутой мужик, который умеет поставить женщину на место. Да, а потом сам сесть на жопу.

Психуя, сажусь в тачку. Это теперь нужно придумывать, где тусить половину ночи. Опять не высплюсь.

— Тимур, куда едем? — Осторожно подаёт голос Ринат.

Бесит меня!

— Воспитывать твой язык едем, — рявкаю в ответ. — Чтобы