Загадай меня - Елена Левашова

– Варенька моя… – тянет бабуля.

– Доченька! – вскрикивают родители и бросаются с объятиями. Целуют меня в лицо, причитают, какая я стала «худенькая, бледная и уставшая».

– Где там Варя? Где жених? – в дверном проеме вырастает тетя Саша с дядей Сережей и мои двоюродные братики – близнецы Виталик и Витя.

– Здравствуйте, я жених Вари. Меня зовут Федор Горностай. – Федька протягивает моему папе руку.

– Я Виктор Иванович, а это мама Вари – Наталья Александровна. Это моя мама Ирина Тимофеевна, – папочка взмахивает рукой в сторону своих любимых женщин. – Заходите, детки.

Папулька мой! Как же я соскучилась! Сдерживаю слезы и молчаливо следую предложению папы – мороз на улице крепкий, минус двадцать – не меньше!

– Идемте. Мария Ивановна, приходи в гости. И… спасибо, что сообщила. – Мой папа всегда ладил с любопытными стариками нашей деревеньки. За это его и любят…

– Спасибо, Иваныч. Вы уж без меня… наслаждайтесь, – баба Маруся растягивает губы в довольную улыбку. – А жених у Варюшки красавец! Пойду к девчонкам в сельмаг, расскажу подробности. Высокий, голубоглазый… Ух, на деда моего в молодости похож!

Горностай улыбается и нежно целует меня в щеку. Вот засранец! Мы дружно заходим в дышащий теплом дом: он пахнет тестом, оливье и дымком из печки. И еще замаринованным мясом – кастрюля стоит прямо в холодном предбаннике. И судя по размерам заготовок – к нам приедет вся родня!

– Таня Алексеенко приедет, – мама безошибочно угадывает вопрос, отраженный в моих глазах. – И Галина Семеновна с мужем.

– О боже! И Галина Семеновна? – снимаю куртку и вешаю ее на крючок.

– И соседи придут в новогоднюю ночь. И Нюра с родителями. Всем любопытно, за кого наша Варюшка выходит. – Мамуля косится на Федьку. Я перехватываю взгляды родных, сканирующие моего друга, словно лазером.

– Мальчик хороший, Варюша. – Шепчет мама. – И ведет себя совсем не как друг. Может, все у вас получится?

– Мамуль, ты то знаешь правду? Он просто друг. Не говори глупостей, – фыркаю и прохожу в гостиную. Ну что ж – осталось пережить налет родственников и, считай, афера удалась!

Глава 17

Варвара

– Виталик, Витя! Куда вы побежали? Давайте-ка обратно в баню. – Двери распахиваются, выпуская на волю сосновый пар и краснолицего дядю Сережу. – Мы еще не закончили!

Мальчишки надеялись сбежать от «очень полезных процедур для настоящих богатырей», но… не вышло. Родители устроили банный день – давняя традиция нашей семьи, о какой пришлось узнать и Федьке. Очевидно, мужики решили испытать моего друга на прочность. Ну… или вымыть из него всю прошлогоднюю грязь.

Галина Семеновна смазывает коржи кремом с таким видом, словно спасает мир. Тетя Таня Алексеенко корит на чем свет стоит школьную программу и ЕГЭ, которое предстоит сдавать ее сыночку Костику. А я… наблюдаю в окно за раскрасневшимися мужиками, несущимися в сугроб. Возглавляет шествие папа, за ним послушно бегут дядя Сережа, Захар Анатольевич – муж Галины Семеновны и… Федька.

– Варюша, посмотри, там не Анечка к тебе в гости пришла? – щебечет мама, прилепившись взглядом к моей офигевшей физиономии. – По-моему, ее шапочка красненькая над калиткой мелькает. И как только мамуля углядела?

– Хорошо, мам. Пойду.

Чего это Нюрке Васнецовой понадобилось от меня тридцать первого декабря? Ей, выходит, к празднованию не надо готовиться? Набрасываю на плечи куртку, натягиваю шапку, опускаю ноги в мамины валенки (надевать сапоги – слишком много чести для всяких там) и выскакиваю на порог, едва не столкнувшись с Федькой.

– Поленкина, приём, – он тихонько щипает меня за щеку и косится на калитку. – Жених к выполнению своих обязанностей готов.

– Голый? – прослеживаю взглядом за румяным лицом Федора и его крепкой грудью с порослью темных волос, сбегающих к животу, ниже… А что там ниже я не знаю – голый зад Федьки прикрыт банным полотенцем. Не очень-то хочется знать!

– Варюха, смотри на меня вот так, как сейчас, ладно? – хрипло шепчет Горностай и тянется к калитке.

Как это я смотрю? С ума он там, что ли, сбрендил? Возомнил о себе черт те что!

Я успеваю лишь раскрыть рот – слова рассыпаются на бессвязные звуки, а из груди вырывается то ли стон, то ли всхлип.

– Привет, Полено, – опережает меня Нюрка. – Приехала, значит?

Она складывает руки на груди и скользит по мне ленивым взглядом.

– Приехали, – сделав ударение на «и», твердо отвечает Федор. Выходит из-за калитки, рассчитывая произвести на Нюрку ошеломительное впечатление.

– О-ого! – тянет Васнецова, выпучив глаза. Лапает Федьку взглядом, как будто он не парень, а сладкий леденец. Только облизнуться не хватает. А, нет – она облизывается! Вот же чокнутая!

– Я Федор, жених Вари. – Он протягивает ей руку. Нюрка ее вяло пожимает, продолжая разглядывать выпуклости на обнаженном теле моего «жениха».

– Не холодно? – сощуривает взгляд Нюрка.

– Любовь греет. Я, пожалуй, пойду попарюсь. Ты присоединишься ко мне, любимая? – Федя вытягивает губы трубочкой и касается моих сомкнутых губ.

– Д-да. Сейчас провожу подругу и приду.

Ну, паразит! Пользуется, как хочет моими беспомощностью и слабостью.

– Приходите к нам на праздник, – Федька растягивает губы в улыбку Чеширского кота. – Поболтаем, познакомимся поближе. Можете и своего жениха взять.

– Х-хорошо. Не буду отвлекать. Хотела на минуточку Варю увидеть.

– Увидела, Васнецова? До вечера.

Вы не поверите, но, по-моему, я слышу, как клацают зубы Нюры. Она фыркает, бубнит под нос что-то нечленораздельное и уходит.

– Побежал я, Поленкина. А то с твоей местью впору превратиться в сосульку. – Горностай хлопает меня по плечу и, зябко потирая плечи, бежит в баню.

День пролетает незаметно – готовка, «стопицотая» уборка дома, банные процедуры, к которым, наконец, допустили женскую половину компании… Скорее всего, в канун Нового года я буду крепко спать, как моя бабуля, а не праздновать или думать о какой-то там Нюрке.

Мамуля накрывает стол, мальчишки строят во дворе снежную бабу и наряжают ее в старый папин тулуп. Мужчины жарят замаринованный шашлык и дегустируют привезенное семьей Алексеенко из Сочи вино, а я… сижу в комнате, смотря на свое отражение в зеркале.