Девственница для бандита - Амира Ангелос

И я показываю на что на самом деле способна. Мои движения отточены и выверены. Замечаю восхищенные взгляды. Мне так хорошо, я уже и забыла какой это кайф. Кристиана смотрит приоткрыв рот. Я не из тех кто любит повышенное внимание, но сейчас мне приятно показать на что способна.

В голове вдруг мелькает глупая фантазия. Вот бы Ериханов сейчас был здесь… Увидел меня в центре танцпола, окруженную толпой, взгляды которой прикованы к моим движениям.

Смотрел бы он так же восхищенно, как остальные? Или был равнодушен, как и всегда?

Хотя его не удивить – вспоминаю нашу встречу в «Орфее». Его пронзительный взгляд.

И вдруг вижу Давида… В этот момент музыка обрывается, ко мне подходит Олег, прижимает к себе, говорит что-то. Какие-то слова восхищения. Неожиданно целует меня в губы. Короткий поцелуй, а я коркой льда покрываюсь… Снова вижу Давида и понимаю, что это не галлюцинация.

Мгновенно жар заполняет каждую клетку тела. Взгляд Ериханова цепкий, жадный. В следующую секунду начинается медленный танец. Старичок Бон Джови пронзительно поет о потерянной любви, об измене. Руки Олега нежно гладят мою спину, словно успокаивая меня. Сердце бешено колотится. Хочу снова глаза Давида… Хочу увидеть в них тоску. Мне необходимо ощутить его сожаление. Пусть даже секундное. Воображая, что Ериханов в эту минуту переживает муки ревности, ближе приникаю к Олегу. Чувствую исходящий от него жар и представляю что танцую с Давидом.

Глава 13

Когда музыка заканчивается, Олег не отпускает меня, наоборот, крепче сжимает в объятиях. Поднимаю к нему лицо и вдруг к своему ужасу догадываюсь… что он собирается меня поцеловать. В его глазах плещется страсть. Он наклоняется ко мне… В последнюю секунду, когда наши губы совсем близко, я вырываюсь и убегаю.

Лавирую между гостями, едва не врезаюсь в какую-то девушку, бормочу извинения, в спину мне летит явно нелицеприятная фраза на французском, но я даже не оборачиваюсь. Останавливаюсь только возле бара. Залезаю на высокий стул, прошу у бармена тоник со льдом. Напиток ледяной, пью маленькими глоточками. Сердцебиение не хочет приходить в норму. В панике оглядываю толпу, ищу Кристиану. Попрощаюсь, скажу что мне нехорошо и поеду в особняк. Веселья с меня достаточно.

Давид мне на глаза не попадается, Олега тоже не видно. Надеюсь, у него не будет неприятностей из-за этой сцены. Да нет, с чего бы? Давид не станет ревновать. Я для него пустое место.

– Привет, Лили, – раздается за спиной знакомый глубокий голос и сердце начинает выдавать еще более бешеный ритм. Дыхание перехватывает. Резко поворачиваюсь на стуле.

– Ты меня напугал! – выпаливаю первое, что приходит в голову, вцепившись в подлокотники до побелевших костяшек.

– Серьезно? Я думал, ты меня видела. Прямо на меня смотрела, – Давид лениво облокачивается на край барной стойки. Он слишком близко… я не готова, абсолютно не готова к этому столкновению. Меня окутывает запах его туалетной воды, в голове сразу начинает шуметь, я плыву от его близости и ненавижу себя за это.

– Да, – понимаю что отрицать глупо. – Но не ожидала что подкрадешься со спины.

– Уже понял. Ты была поглощена высматриванием. Не меня искала?

– Нет… Кристиану.

– Ясно.

– Только не изображай разбитое сердце, – не удерживаюсь от шпильки.

– Даже не подумаю, – усмехается Ериханов и по-французски обращается к бармену, делает заказ. А я украдкой рассматриваю его, ненавидя себя за то, что от его внешнего вида у меня вновь перехватило дыхание. На Давиде темно-синяя рубашка и брюки, он выглядит очень элегантно, дорого. Впрочем, как всегда. Замечаю как несколько девиц, стоящих неподалеку, жадно пялятся на него. На меня же бросают раздраженные взгляды. Явно мечтают, чтобы я испарилась. Возможно, именно это мне и следует сделать! Немедленно уйти, пока не потеряла остатки гордости!

Соскакиваю с барного стула, но я слишком нервничаю, поэтому приземление выходит неловким, я подворачиваю ногу. Реакция Ериханова молниеносна. Он лишь выбрасывает руку и я спасена от падения. Его прикосновение обжигает. Я уже твердо стою на ногах, но Давид не отпускает меня. Привлекает чуть ближе.

– Осторожнее, – говорит спокойным голосом. – Сбежать хотела? Видишь, это опасно, бегать от меня.

– Спасибо. Буду стараться быть аккуратнее. Я хочу уйти… Может уже отпустишь? Поправляю лиф платья, встречая насмешливый проницательный взгляд, говорящий: ты меня не обманешь, дурочка. Я вижу тебя насквозь.

– Куда так торопишься? Или я тебя смущаю? – хитро прищуривается Давид, и к своему стыду понимаю что краснею.

– Нет. Не смущаешь…

– Лили, я понимаю, что ты обижена на меня. Нам надо это обсудить, – вдруг заявляет Ериханов.

– Не стоит. Я не обижена, не понимаю, с чего ты взял, – отвечаю резко.

Меня душат слезы. Он растоптал меня и обозвал это словом «обижена». Он прекрасно все понимает, просто суть не спрячешь. Циничный, холодный сукин сын – не самый лучшей выбор для первой любви…

Что? Я назвала свои чувства любовью? Нет, это просто… оговорка. Никакой любви… нет.

Но в душе слишком много боли, это невозможно отрицать. Мои чувства к Давиду слишком сильные и сложные, глубокие… Хотя я все еще полна решимости бороться с ними.

Пытаюсь немного отстраниться, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние, но сильные руки не позволяют мне этого сделать. Делаю еще несколько глотков тоника, но в горле пересыхает еще сильнее, голова кружится. Он всегда так действует на меня. Знает об этом и пользуется своей властью. Играет как кот с мышью. Жар сильного тела окутывает меня. Мне хочется раствориться в нем, и в то же время хочется убежать…

– Отпусти, пожалуйста, – бормочу дрожащим голосом.

О чем он собирается говорить? Что он подумал про мой танец с Олегом, который явно не был похож на дружеский… мы едва не поцеловались. Но Ериханов не выглядит злым. Что-что, а ревностью тут точно не пахнет. Значит и всерьез он ни капли меня не рассматривает… Конечно, есть вероятность что он хочет сообщить мне что-то о маме. Но сейчас я не готова, не могу… Меня слишком переполняет обида, как бы ни отрицала это.

– Идем со мной, – вдруг заявляет Давид. Бармен как раз в этот момент ставит на стойку его заказ – стакан с виски. Ериханов протягивает руку, берет стакан, делает глоток, ставит обратно. Другой рукой продолжает обнимать меня за