Никогда с тобой - Адалин Черно

Меня распирает злостью. Я обо всем позаботился. Отвез ее в безопасное место, заказал место в ресторане, хороший номер. Что ее не устроило? Что не позвал на вечеринку? Так не обязан. У меня своя тусовка, на которой ее я видеть не хотел.

Выхожу на улицу и останавливаю первого попавшегося прохожего, чтобы стрельнуть сигарету. Сам давно бросил. Да и курил чисто чтобы покрасоваться. Когда все это стало немодным — забросил. Да и ребята не одобряли. Ким, опять же, капал на мозг, вынуждая отказаться. Но сейчас неожиданно хочется. Алкоголь давно выветрился из организма, руки дрожат, да и вообще все тело трясет, как в лихорадке.

Не понимаю, какими эмоциями меня придавливает. Ни вдохнуть нормально не могу, ни выдохнуть. Втягиваю дым от сигареты и с облегчением выталкиваю его наружу. В мозгах слегка туманится, легкие жжет, в пору их выплевывать. Я давно не курил, а у этого случайного прохожего явно что-то слишком забористое.

Запрыгиваю за руль так и не успокоившись. Меня отпустило на несколько секунд, а затем снова накрыло с головой. Я силюсь понять поступки инфузории, но нихрена не выходит. Она не ориентируется в местности, так какого хера ушла из отеля в никуда? Куда пошла? Куда ходят люди с таким расстройством?

Собираюсь задать этот вопрос поисковой системе, но телефон оживает входящим. Ким не успокаивается, видимо, будет требовать ответы, которых у меня нет. Блядь, да какие вообще могут быть ответы? В отеле ее нет, где искать я понятия не имею, но на звонок отвечаю. У нас негласное правило — что бы не случилось всегда брать трубку. Даже если очень хреново, даже ночью, когда не хочется раскрывать веки, даже на том, блядь, свете отвечать на звонки друг друга.

— Да.

— Скажи мне название отеля. Я подключусь.

Я размышляю пару секунд, а затем все же говорю ему, куда ехать.

— Проверь вначале расположенные рядом кафе. Не думаю, что она будет искать дорогу к дому.

Предположение Кима логичное, поэтому я завожу машину и медленно еду вдоль домов. Улочка здесь небольшая, с односторонним движением. Район спальный, спокойный, хоть и центр совсем недалеко, но туда, думаю, она не пошла. Надеюсь, потому что тогда придется звонить и Филу и просить, чтобы еще кто-то подключался. На Дерибасовской можно потеряться, особенно такой наивной, как инфузория.

В двух ближайших кафе никто инфузорию не видел. Я спрашиваю у официанток и показываю им фото, которые мне прислал Ким. Понятия не имею, откуда они у него, но спрашивать сейчас некогда. Заезжаю в еще несколько заведений, а затем разворачиваюсь и еду в другую сторону, проверяю еще там. Конечно, никого. Собираюсь поехать в центр, но как раз замечаю машину Кима у отеля и еду к нему. Паркуюсь и выхожу как раз тогда, когда Ким спускается по ступенькам с отеля.

— Ну что там? — спрашивает с надеждой.

— Ничего. Она никуда не заходила. Ее никто не видел.

Я вижу, что Ким хочет что-то сказать, но молчит, поджимая губы.

— Предлагаю поехать в центр.

— Искать иголку в стоге сена?

Ким явно не разделяет моего предложения.

— Есть еще варианты?

— Как на счет позвонить отцу? И ее матери?

— Бессмысленно. Они уехали в командировку, все равно не приедут.

— Твой отец сможет подключить своих людей.

— Нет.

Дальше слушать его отказываюсь. Запрыгиваю в машину и двигаю в центр. Отцу звонить не стану. Мой проеб — мне его и решать. Несмотря на разногласия, вижу в зеркале заднего вида машину Кима. Едет за мной. Наша дружба неизменна даже тогда, когда я отказываюсь его слушать. Так уж вышло, что мы подружились еще будучи детьми. Жили в соседних домах и часто виделись во дворе. Общение наших родителей после успеха отца в бизнесе довольно быстро сошло на нет, но наша дружба осталась неизменной. Мы вместе пошли в школу и вместе отвоевали свое звание самых крутых парней. Фила и Само мы к себе приняли гораздо позже.

В центре мы быстро договариваемся и расходимся в противоположные стороны, чтобы через час встретиться там же и понять, что никто здесь Романову не видел. Она никуда не заходила или вообще пошла не сюда. Это мы с Кимом решили, что далеко она не уйдет, а что там у сталкера в голове — непонятно. Она же дикая совсем, с совершенно зараженными тараканами в башке. Слишком смелая и отчаянная для той, у кого проблемы с координацией.

— Звони отцу, — настаивает Ким, но я лишь мотаю головой. — Почему?

— Просто, блядь, нет.

— А если с ней что-то случится?

— Да что с ней тут случится? Многолюдная улица, все ходят. Заблудится разве что, ну может догадается к кому-то подойти. Адрес она знает.

— К кому-то? — Ким повышает голос, чего я за ним давно не замечал. — Ты оглянись уже.

На часах почти полночь, не удивительно, что многолюдная обычно улица постепенно пустеет, а остаются преимущественно те, кто навеселе, но несколько часов назад обстановка была другой. Людей здесь было много, можно было попросить помощи, но домой инфузория не приехала, у подруги, судя по тому, как рьяно та ее искала, сталкера тоже нет. Значит, где-то здесь. За то время, что мы тусили, можно было домой пешком дойти, если знать куда. Вот где она, спрашивается?

— Давай пройдемся к Приморскому бульвару, — предлагаю.

Это еще одно популярное место и инфузория вполне может знать, как до него добраться. Да мать его… она прожила в городе столько лет и не знает его? Я, конечно, тоже не особо по районам ориентируюсь, но здесь все знаю, как свои пять пальцев. Мы с пацанами здесь облазили каждый закоулок и помним, каким был Стамбульский парк, когда еще не был таковым. Кому-то было здесь страшно, а мы любили приходить в заброшенный темный парк и сидеть в темноте.

— Мы просто теряем время, — бурчит Ким, но следует за мной.

Дорога быстрым шагом занимает минут семь. Мы проходим Стамбульский парк, Дюка, добираемся аж до Воронцовской колоннады. Людей здесь, к слову, почти нет. Только целующаяся парочка у одной из колонн.

Ким тяжело выдыхает, явно намекая на то, что нам пора звонить моему отцу и во всем признаваться.

— Звони, — протягиваю ему телефон и делаю шаг в сторону, намереваясь скрыться на одной из тропинок, но застываю на месте, потому что