Соблазн - Янка Рам

Илюшка, глядя в окно, тянет в рот пальцы. Отвожу его руку ото рта.

Между нами с Борисом очень напряжно. Илья улавливает это и начинает вести себя как невротик — грызёт ногти, плохо спит, почти не ест… А сегодня ночью описался от кошмара. И Борис наговорил ему уничижительных гадостей. И между нами теперь ледяная стена до неба.

Пальцы сына опять тянутся в рот. Забираю его руку в свои, рисую на ней буквы, Илюшка отгадывает.

От чувства вины перед сыном внутренности словно свело спазмом. Кручу на пальце обручалку. Что мне делать?! Терпеть всё молча и максимально сглаживать, как советует мама, чтобы не нервировать ребёнка? Пробовала, не помогает. Борис всё равно давит и давит…

Бунтовать? Тогда будет вот так, как сейчас!

Я, наверное, плохая мать… Жаль, у Бориса не возникает сомнений в своей отцовской стратегии! Он считает себя прекрасным отцом.

Борис тормозит у дома моих родителей. Сегодня званый ужин. Глядя на себя в зеркало, он холодно несколько раз улыбается самому себе, словно репетируя голливудскую. Молча открывает дверь, подаёт мне руку. Мне необъяснимо хочется тепла, и я поднимаю Илюшку на руки и усаживаю себе на бедро. Тяжёлый! Но я всё равно несу его так. Он, прильнув к плечу, обнимает за шею.

—Немедленно поставь его на ноги. Он не младенец.

Давно привыкнув подчиняться на людях беспрекословно, опускаю сына на ноги. И тут же опять начинаю себя винить за этот рефлекс.

Как только мы входим во двор, Борис тут же меняется в лице, приобнимая меня за талию. Так было всегда… Сначала мне тоже казалось, что это правильно. И не стоит демонстрировать какие-то семейные ссоры и проблемы. А потом это дошло до концентрированного абсурда. И именно сейчас мне тошно…

—Виктория, дорогая!..— расцеловывает меня в щеки мама. Тем самым тройным светским поцелуем, который я не выношу. Опять не трезва…

—Борис! Наш красавец! Костюм очень хорош…— разглядывает его.— Вкус, как всегда, безупречен.

Отец уделяет тоже гораздо больше внимания Борису, чем нам с Ильёй.

Представляет других гостей:

—Моя пиар-команда, имиджмейкеры — Антон и Сергей Леонидыч.

—Алексей…— дёргается мама на его «Леонидыч».

—Перестань, Марина. Перед имиджмейкерами, как перед врачами, нужно оголяться. Я помню, откуда я вышел!

Мама недовольно морщится.

—И это плюс, Алексей Павлович. Люди не голосуют за интеллигенцию. Только за своих. Вот жена — другое дело. Не слишком молодая интеллигентная жена — это уже показатель успешности взлёта простого человека. «Американская мечта», так сказать!

Имидж Марины мы подкорректируем отдельно.

—Привет, пап,— целую его в щёку.

—Дедушка!..— начинает щебетать Илюшка.

—Илья,— прерывает его дед,— взрослые говорят, не мешай. Иди поиграй…

Это тоже давно не цепляет. Нашему деду всегда некогда заниматься внуком. А родители Бориса живут очень далеко, и мы до сих пор не знакомы. Борис не близок с семьёй. Он категорически отказался знакомить меня с семьёй до брака под предлогом, что это очень далеко. Да и вообще, с точки зрения европейских нравов, совершенно не обязательно. А после свадьбы как-то оговорился, что стыдится мещанства родителей.

Пытаюсь сбежать вместе с Илюшкой на качели.