Поездка со мной - Люси Китинг

— Она живет в доме с мужчиной, которого больше не любит, и мечтает обо всем том веселье, которое было в ее жизни, — говорю я.

— Ну, может быть, ты не знаешь всей истории, — пытается Сидни.

Я раздумываю над этим, когда мимо проходит Андре и бросает на меня взгляд, который не признает меня и не игнорирует. Я отвечаю ему тем же.

— И что, могу я спросить, это было? — Сидни смотрит на меня расширенными глазами. Я вздыхаю, опустив голову на руку, прежде чем рассказать ей о том, что произошло на вечеринке у Тессы, и о моей новой реальности с Андре Минасяном.

— И что, теперь ты должна постоянно возить его на машине? — спрашивает она.

Я издала стон. — Ага. — Андре в моей машине, задающий моим пассажирам слишком много вопросов. Андре громко жует батончик мюсли. Андре и его вечно самоуверенное, счастливое отношение, которое он, кажется, хочет использовать на ком угодно, только не на мне.

Но когда я поднимаю глаза, чтобы снова встретиться взглядом с Сидни, она улыбается мне.

— Что? — спрашиваю я.

Сидни пожимает плечами, словно пытаясь не рассмеяться. — Просто Андре Минасян сексуальный. Все так думают.

Я хмурюсь, глядя туда, где Андре только что сел с группой друзей, в основном лыжников и нескольких парней из команды по лакроссу. За этим столом изобилие флиса, полушубков из микрофибры и шерстяных свитеров.

Сидни наклоняется и смотрит мне в глаза. — Ну же, — говорит она. — Скажи мне, что ты этого видишь. Особенно эту челюсть.

Я пристально смотрю на Андре, который держит в руке картошку фри, делая дикие жесты во время разговора. Я вижу его высокие скулы. Его волосы, почти черные, откинуты с лица.

— Наверное, у него красивая шея, — говорю я, наблюдая за тем, как она вдается в толстовку. Над футболкой виднеется тонкая золотая цепочка, которая обычно не в моем стиле, но на нем она мне нравится.

— Его шея? — говорит Сидни, так громко, что я боюсь, что все услышат. — Как насчет его пресса? Как насчет его плеч? Он мог бы перенести тебя через горный склон, если бы тебе это понадобилось. Спасти тебя во время лавины.

— К чему все эти горные фантазии? — спрашиваю я.

— Потому что он лыжник, да. И это еще не говоря о том, какие у него великолепные глаза. Как будто медово — желтые?

Теперь я смеюсь, и даже не знаю почему. — Если он тебе так нравится, ты должна водить его.

Сидни закатывает глаза и уклоняется от моего вопроса, как всегда. — В любом случае, удачи тебе, если ты застрянешь в машине с этой крошкой. — Она делает глубокий глоток своей воды. Она выглядит испуганной, когда мы присоединяемся к столу.

— С кем Чарли будет заперта в машине? — спрашивает Такер.

Сидни бросает на меня взгляд, затем пожимает плечами. — Да ни с кем, просто теперь, когда Чарли постоянно за рулем, ей попадаются всякие типы. Например, как насчет той странной девушки, о которой ты мне рассказывала, с коробкой?

Я чувствую, как на моих щеках появляется румянец, когда Сидни и Такер с интересом смотрят на меня. — Она действительно не такая уж странная. То есть, я не знаю, что она задумала, но это не повод осуждать ее за это. — Я внезапно чувствую себя защитником моего милого, частного клиента. Почему нельзя принимать людей за их эксцентричность, а не отвергать за нее?

— Выглядит странно, — говорит Сидни, не обращая внимания, делая очередной глоток сельтерской.

Такер поворачивается к Сидни, обнимая ее за плечи. — Ты странная, — говорит он.

Он начинает щекотать ее, и Сидни начинает смеяться.

После обеда, когда коридоры очистились и все разошлись по домам или на тренировки, я стою в кабинете рисования и смотрю на три больших, простых белых листа бумаги, разложенных передо мной. Я даже не знаю, что именно я с ними делаю. Я просто решила, что если смогу представить себе пространство, необходимое для портфолио, то, возможно, буду лучше понимать, как его заполнить.

Вопрос в том, чего хочет Эва Адамс?

Я открываю ее ленту в социальных сетях — сетка нейтральных, кремовых, органических текстур и темного дерева. Я нажимаю на один из видеороликов, открывающийся изображением женщины, стоящей в пустыне. Мгновенно раздается голос Эвы, и начинается фильм.

— Для нашего последнего проекта мы сотрудничаем с OurLand, органической фермой по производству оливкового масла в Джошуа — Три. После покупки нескольких старых зданий, которые когда — то принадлежали ранчо, им нужно было привести их в порядок, и сделать это в рамках бюджета, с ограниченными ресурсами. Посмотрите, что у нас получилось.

Далее видео перематывается вперед, и фигуры перемещаются по экрану, красят, латают, таскают древесину, укладывают камень и работают с трубами. В итоге получается красивое, простое по форме здание с жестяной крышей и современной ванной снаружи из залитого бетона, окруженное растениями.

— Мой подход — никогда не начинать все сначала, — говорит Эва в камеру. — Я всегда отталкиваюсь от того, что уже есть.

Я опускаю голову на предплечья и думаю. — На чем я могу строить? — шепчу я вслух. Затем я сажусь, и в моей голове загорается лампочка. К черту эскизы и вдохновение. Что я могу на самом деле… построить? Эва никогда бы этого не предвидела.

В четыре часа дня, мои руки болят от долгого держания карандаша, кончики пальцев окрашены в черный уголь, я выхожу из здания студии и обнаруживаю Андре, который сидит перед спортзалом и ждет меня с раздраженным видом.

— Ты опоздала, — говорит он.

— Нет! Сейчас 4:05!

— А что такое 4:05? — спрашивает он.

— Эм, я не знаю. Что? — говорю я, в моем тоне сквозит снисходительность.

— Не четыре часа дня. — Он встает и направляется к машине. — Поехали. Мне нужен молочный коктейль.

— Я отвезу тебя домой, — говорю я ему.

— Нет, ты отвезешь меня за молочным коктейлем, — говорит он, не останавливаясь.

— Ты можешь сам заказать себе молочный коктейль. Я тебе не служба кейтеринга.

— А я только что сжег около тысячи калорий за час, Чарли, — говорит Андре. — Если ты не хочешь, чтобы я вырубился в твоей машине, поехали. Не думаю, что тебе нужно еще одно нарушение.

Я вздрогнула. — Ты такой драматичный.

Он наклоняет голову ко мне. — А что, если я покупаю?

Я колеблюсь. — Хорошо. Но мы едем на машине.

Андре ухмыляется. — Посмотри на это. Прекрасный компромисс.

— Думаю, у нас еще есть надежда, — говорю я.

Через некоторое время мы припарковались на стоянке у закусочной Рика, молочные коктейли в руках. Я готова