Прикосновения - Катерина Снежная

— Давно, придумала?

Она усмехнулась, тоже встала. Выходит, решила отомстить за шахматы.

— Через два часа, я потребую возмездия.

Ниршан не верил глазам. Максима раздевалась (точнее его тело). Вот же, огребет по полной, по попе и не только по ней. Потом. Она уже скинула все вместе с трусами, бесстыжая насильница. Он телом, красив, как статуя Давида Микеланджело, но вот сейчас, вот именно в этот момент ему хотелось принять другую позу. Родена. Такую мыслительную, задумчивую.

— Я в следующих сутках отыграюсь. Не упрямься. Я собираюсь узнать, что это такое, — уговаривала девчонка.

На ее губах играла коварная улыбка. Все понимает, и собирается воспользоваться ситуацией.

Древний арктик возмутился до глубины мужской натуры, до сути своего естества. Ощутил, как внутри, в душе расшатываются тысячелетние устои стабильной уверенности в себе. Она вообще берега видит!? Она с ума сошла? Он отомстит за поруганную честь. Он не даст себя ни в каком теле. В этот момент ему захотелось сделать фэйспалм. Попробовать она хочет, экспериментаторша блин, а у него травма до конца бессмертия. Навсегда. Определенно, он хочет секса, желает ее, но не так.

— Давай, — выставил кулачки в стройные бока, встал в боевую стойку.

Девчонка остановилась, разглядывая гиганта, принадлежащего вообще-то Ниршану.

— Чего он висит? — озадачилась.

Попрыгала на месте. Тот не реагировал, продолжив расслабленное существование.

— И как это понимать? — спросила возмущенно, так как добро не оживало. — Что требуется делать?

Ниршану хотелось ржать в голос.

— Можешь станцевать, — предложил он, видя растерянность на своем лице (то есть Максимы). Себя хотеть, не одно и то же, чем кого-то.

— Ты импотент? — разобиделась Максима, водя бедрами, пытаясь сплясать ламбаду.

Перец вольно покачивался в такт и признаков жизни не подавал.

Правильно, хоть что-то в его теле преданно до конца ему. Так-то! Ниршан испытал отеческую гордость за перец, наблюдая со злорадством за движениями плясуньи.

— Блин! Блин! Блин, — она круто замерла, не отводя настороженного взгляда от неработающего органа. Ожил, наливаясь кровеносной силой, задвигался. — Да-а-а! Давай милый. Работай!

С лица Ниршана (то есть Максимы) сползла улыбка. Вот почему так всегда. Он смотрел и мысленно матерился. Ничего больше не остается, как защищаться. Она вон уже разговаривает с дружком, будто он сам. Максима подняла на него сверкающие глаза, разводя руки: смотри, какая я молодец.

Из ее груди, из тела Ниршана в области солнечного сплетения отделилась искра. Насыщенная, сияющая, как частица энергии и потянулась к телу Максимы.

— Что это!? — подняла в изумлении взгляд. — А-а-а. Душа!?

Его Ниршан не ожидал увидеть. Внутри все оборвалось. Затяжелело. Опустилось вниз напряженным комом, от ощущения беды. Смерти. Ниршан переменился в лице.

— Стоять, — гаркнул ошалело, так как она бы не смогла. — Если он дотянется до тебя, ты умрешь. Замри, я сказал.

Девчонка замерла, казалось, перестала дышать, не отводя опасливых глаз от огонька. Полыхающая искра тянулась к телу Максимы.

— А теперь, одевайся. Бегом! Отвернись от меня.

Она поняла, что он не шутит. Слишком серьезно, надсадно звучал голос. Слишком он переполошился. Натянула одежду, не оборачиваясь. Ниршан отошел, как можно дальше от нее в дальний угол шаттла.

— Думай, о чем-нибудь постороннем.

— О чем?

— О чем угодно. Максима, раз велел, делай.

Она отошла от него подальше, опустилась в кресло и закрыла глаза. Дышала ровно. Долго. Постепенно искра изменила траекторию движения, возвращаясь обратно в солнечное сплетение Ниршана.

Он с облегчением выдохнул. Вот тебе и обмен телами в одном помещении. А он уже размечтался о большем.

— Растворилась, — спросил он, глухим тоном, спустя время.

— Угу.

— Сиди, пока не рокируемся обратно.

— Что это?

— Цветок Силы. На Транспране, мы обменивались им с вьянами. Что бы завести потомство. Типа обручального кольца и предложения, только сложнее.

Он замолчал, понимая, что не стоит ей знать, что именно эта субстанция разрушительно действует на земных женщин. Превращает в развалины Ци, обволакивает женскую красную и дарит безумие. Земные женщины не подходили арктиками, они не могут вернуть цветок. Их иньская Ци отличалась слабостью и предназначалась для земных мужчин. Но сами арктики не могли без нее, потому и держали гаремы. Закрывали глаза на разрушительную природу, если не Цветка Силы, то хотя бы целомудренных обнимашек.

И то, что цветок потянулся к девушке, многое сказало.

Максима сидела, надувшись на него словно мышь на крупу, пока не уснула. Ниршан не стал трогать. Решил обождать, пока время истечет. Поклялся себе, когда развяжутся с обменом тел, вот тогда отыграется. Задаст жару. Она месяц на попе, сидеть спокойно не сможет. Откладывать, видите ли, она не хочет. Ну-ну. Но спать они будут в раздельных комнатах.

***

Мы с Ниршаном вошли в его дом. Не зря мне ночью казалось, жизнь в доме давно замерла и остановилась. Горстка прислуги легко растворялась в гулких стенах.

— Не жилой он какой-то.

Ниршан обернулся, посмотрел вокруг, полез в карман пиджака, достал визитницу с тремя пластиковыми картами. Протянул одну.

— Обустрой по своему вкусу.

За все годы проживания на Афоне, я булавки себе не купила. Ничего. А тут обустроить целый дом. Возвращать как-то стыдно, пришлось бы признаваться, что я не умею.

— Не часто бываешь дома? — спросила я, краснея, пряча карту в кармане.

Ниршан подошел, так близко, что я уже пожалела, что спросила.

— Для тебя, я всегда на связи. Но из дома, только после сообщения и с охраной.

Тягостный вздох вырвался из моих легких. Я когда-нибудь смогу быть самостоятельной? У меня судьба такая, все время под колпаком? Сначала Гуй Ли, потом вся афонская Братия, теперь Ниршан. Говорил мне отец Кирилл, азартные игры грех. Обиден проигрыш, но еще обиднее сам факт, я согласилась с ним сыграть. С благостными порывами, сносит в пропасть. Вот и меня снесло.

— Есть профильная клиника, специализируются по Ци. Надеюсь, ты не против? — спросил он, разглядывая меня близко-близко, будто хочет поцеловать.

Совсем не против. Мне так жутко представлять разговор с отцом Кириллом, что я готова пройти хоть сто обследований, и дальше трусливо игнорировать от него входящие звонки.

— Я думала, что мы решим этот вопрос сами.

Ниршан покачал отрицательно головой, поджал губы, и проникновенно заглянул в глаза.

— Не смотря на то, что я хочу тебя до одури.

Прям, до одури? Ух ты! Мужские руки легли на мою талию, и прижали к Ниршану. Уперлись в меня не только его бедра. Мое дыхание сбилось, пока он ладонями гулял по моей