Танец для папочки - Сигги Шейд

Мы идем рука об руку к стене из окон, которые теперь ярко освещены рядом потолочных прожекторов, которые я раньше не замечала.

У меня пересыхает в горле, и я тяжело сглатываю, мои ноги начинают дрожать.

Ангус смотрит на меня, подняв брови.

— С тобой все в порядке?

Кладу руку на живот.

— Бабочки.

— И все? — спрашивает он. — Потому что, если ты передумала…

— Нет, — выпаливаю я.

Я думаю, что у меня эксгибиционизм. Выступление перед благодарной публикой — это больше, чем быстрый способ уравновесить все унижения, с которыми я столкнулась во время дерьмовой помолвки. Иметь жениха, который хочет меня так же сильно, как я хочу его, превыше всех самых смелых мечтаний.

Он улыбается мне, его глаза темнеют.

— Хорошо, потому что я буду трахать тебя у этого окна, пока ты не взорвешься. Тогда и только тогда я наполню эту тугую маленькую дырочку.

Его грязные слова вызывают новую волну желания, прокатившуюся по внутренностям, и моя киска сжимается. Видеть, какое впечатление я на него произвожу — головокружительно.

Мы подходим к окну и видим, что на сцене темно, единственный свет внизу исходит от бара и время от времени мигает зажигалка. Затем на проекторе появляются наши изображения, от которых мое сердце замирает.

Это объясняет, почему Ангус поправил мою маску и парик в надежде защитить мою личность.

Ангус наклоняется и шепчет:

— Будьте осторожны, мисс Демианор, микрофоны у окна будут транслировать все, что вы скажете, на сцену.

Я киваю, мой взгляд возвращается к свету сцены.

Из динамиков играет саксофонная музыка, заглушая аплодисменты. Я облизываю губы, покачиваю плечами и бедрами в такт мелодии и жду, когда Ангус сделает первый шаг.

Он движется позади меня, его руки на моей талии, его эрекция давит мне на поясницу. Он скользит ладонью вверх по моей грудной клетке и обхватывает грудь.

Моя киска сжимается при виде нас на экране проектора, и я тяжело дышу через приоткрытые губы. Если выступление перед публикой было захватывающим, то наблюдать за нами с Ангусом — это декадентство.

Я продолжаю раскачиваться, мои внутренности содрогаются от прикосновения его кожи. Это как погрузиться в эротический сон, только он гарантирует оргазм.

Он перекатывает мой сосок между пальцами, заставляя меня откинуть голову ему на плечо.

— Нравится, когда я играю с грудью, мисс Димианор?

— Да, — шепчу я.

— Ты течешь от этого?

— Да, сэр.

Он сильно тянет меня за сосок, заставляя меня стонать, и оставляет поцелуи на моей шее и плече.

— Давай посмотрим, не преувеличиваешь ли ты, — он скользит рукой по моему животу, его пальцы опускаются по лобку к складочкам.

Мой клитор пульсирует от его прикосновений, но он не задерживается, и вместо этого прижимает палец к моей дырочке.

— Я знал, — говорит он. — Ты очень мокрая.

— Аааах, — стону я.

— Подними ногу, — говорит он. — Покажи джентльменам свою милую маленькую киску.

Я делаю, как приказали, балансируя на одной ноге, а Ангус подхватывает предплечьем меня под коленом. Прохладный воздух проходит по оголенной коже, заставляя чувствовать себя еще более незащищенной.

— Хорошая девочка, — он просовывает внутрь два пальца. — Так туго.

— С-спасибо.

— Мне нравится растягивать твою дырочку. Только за то, что ты такая послушная, я дам тебе выбор. Что это будет: мои пальцы или член?

— Член, — говорю я. — Пожалуйста.

Он смеется.

— Прислонись к окну. Покажи джентльменам внизу, как сильно ты этого хочешь.

Я прислоняюсь плечом к стеклу и устремляю взгляд на фигуристую блондинку в проекторе. Ее движения грациозны, а тело – идеальные песочные часы. Не могу поверить, что она — это я.

Даже когда Ангус сравнил меня с юной Элизабет Тейлор, я подумала, что это просто пустой комплимент, но он имел в виду именно это. Женщина в проекции излучает уверенность модели в стиле пин-ап.

Черт, все, что Дженнифер когда-либо говорила мне, правда. Я красивая. У меня есть талант. Я умею балансировать в своей красоте. Когда она говорила все это, я подумала, что лучшая подруга просто пытается утешить мое эго. Теперь я понимаю, что она говорила правду.

Я настолько загипнотизирована, что почти не замечаю, как Ангус прижимается членом к моему входу. Но маленький пузырь эгоцентризма лопается, когда он входит одним толчком.

Экстаз струится по венам, когда его толстый член проникает глубоко внутрь и упирается в какую-то точку, отзываясь легкой болью.

— О, черт, — стону я, наслаждаясь наполненностью.

Стоя, ощущений получается еще больше, чем на кровати. Нога, на которой я стою, дрожит, и мои стенки не перестают сокращаться вокруг этой восхитительной мощи.

Интенсивность движений наклоняет мой мир по оси, но я кладу ладонь на окно, чтобы не упасть.

— Какая у тебя жадная маленькая дырочка, мисс Демианор, — говорит Ангус, вонзаясь в меня, и каждый толчок прижимает мою грудь к прохладному стеклу. — Сжимаешь мой член так, будто пытаешься выдоить всю сперму.

Все, что я могу сделать в ответ, это застонать.

Ангус трахает меня протяжными, медленными движениями, будто бы запоминая этот момент. Я настолько чувствительна, что ощущаю каждую жилку, каждый контур, каждый выступ его огромного члена.

— Вот так, милая. Покажи этим джентльменам внизу, как сильно тебе нравится член.

Я изо всех сил сопротивляюсь ему, прижавшись лицом к стеклу. На сцене под нами улавливаю мелькающие движения, но я настолько очарована видом его мускулистого тела за моей спиной, что теряю интерес к происходящему.

— О боже, — стону я.

— Он тебе сейчас не поможет, а вот мой член вполне справится, — он дергает бедрами, и в глазах взрываются звезды.

Я кричу, вокруг все поглощает темнота. Он не преувеличивает. С его диаметром и под таким углом все возможно. Он поражает точки внутри меня, до которых никогда не добирались ни игрушки, ни пальцы.

— Как же ты хороша на члене. Ты как насос для откачки спермы.

Дыхание учащается, и я стону.

— Ты хочешь попробовать мою сперму, милая?

— Да, — кричу я.

— Тогда скажи, — он дергает бедрами. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь. Проси.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Позволь мне.

— Громче.

— Я хочу твою сперму, — кричу я. — Я хочу твой член.